|
На стене дипломы: Клемсон, Университет Майами. Девушка, разумеется, местная. И еще фотография в рамке: группа людей в походной одежде рядом с людьми почти без одежды, на заднем плане густая зелень — типично антропологический снимок; античные изображения листьев, цветов, семян, с латинскими подписями и тоже в рамках. Владелицей всего этого была женщина под сорок, со светлыми волосами и умными карими глазами, в которых сейчас светилось некоторое недоумение, что, с точки зрения Джимми, было ему на пользу; кожа цвета пергамента казалась матовой благодаря умелому, не бросающемуся в глаза макияжу. На книжной полке за письменным столом, среди прочих, стояла также фотография Лидии и смуглого, красивого и сильного мужчины, более молодого на вид, чем она, и более стройного. Итак, она, очевидно, замужем, и, судя по другим снимкам, у них есть сын. Лидия указала Джимми на кресло для посетителя, предложила кофе (он отказался) и спросила: — Мое имя, как я понимаю, мистер Паз, назвал вам Эл Мэйнз? Видимо, речь идет о каком-то растении? — Да, он сказал мне, что вы хороший этноботаник. — Это так, — признала она без ложной скромности. — А вы… Джимми достал свое удостоверение и полицейский значок. — Полиция Майами, — сказал он, и аккуратно подведенные брови Лидии слегка приподнялись. — И зачем полиции Майами понадобился этноботаник? Паз достал из кармана пиджака Schrebera golungensis в пакете и положил перед ней на стол. — Мы подумали, что вы могли бы нам рассказать, для каких целей используют это растение. Эррера взяла пакет. — Можно ли вынуть это из пакета? — Прошу вас. Лидия повертела скорлупу в пальцах, присмотрелась к ней и сказала: — Это часть опеле. Паз справился со своей записной книжкой. — Да, доктор Мэйнз так и говорил, но для чего этот орех используют? — Нет, я имею в виду опеле как предмет, а не как название ореха. Это часть гадательной цепи Ифа, называемой опеле, или эквеле. Ее используют для предсказания будущего в сектах сантерии[24] и других культах западноафриканского происхождения. Неужели вы не видели ни одной такой цепи? Тон ее был слегка ироническим. Ведь черный кубинец должен был бы знать о сантерии все, что можно о ней знать. — Нет, — холодно ответил Паз. — У вас есть такая цепь? Лидия улыбнулась. — Представьте, есть. Вот она. Лидия указала пальцем с покрытым красным лаком ногтем на небольшой стенд. Джимми подошел к стенду, на котором находилась большая черная рама. Это были не четки. На черном бархате была уложена, словно бриллиантовое ожерелье, блестящая медная цепь около трех футов длиной со вставленными в нее через равные промежутки фрагментами панциря черепахи, покрытыми искусной резьбой. К двум таким фрагментом, завершающим цепь, были прикреплены на шнурках раковины каури. Каждый кусочек панциря имел грушевидную форму с насечкой на вогнутой стороне. — Эта цепь с Кубы, середина девятнадцатого столетия, — произнесла Эррера. — Вы обратили внимание на то, как выполнена резьба? — Да, похоже, внутри находится орех. — Верно. То, что вы мне показали, — это оригинал. Резчик, вероятно, никогда не видел настоящий орех опеле, но традиция сохраняется. Интересно. — Да. |
