Принц помотал головой – не помогло. Он видел, что один генерал нервничает из-за недостатка фуража для грузовых лошадей и с досадой ругает про себя старшего интенданта-ворюгу. Второй напряженно размышляет о том, как расставить бойцов при обороне крепости. Третий ничуть не обеспокоен войной, даже рад ей, зато страшно зол на жену, закатившую ему с утра скандал из-за пустяка. Только эльдары и император остались для эльфа непрозрачными, все помыслы и желания остальных лежали перед ним как на ладони.

    Тинувиэль все больше изумлялся – даже в древних книгах он не читал ни о чем подобном, наставники ни дома, ни здесь даже не заикались о возможности читать мысли и чувства людей или эльфов. Но действительно ли он считывает или обманывает сам себя? Принц продолжал растерянно смотреть на собравшихся в зале, переводя взгляд с одного на другого. И понимал, что сам во всем этом не разберется. Однако рассказывать о своей новой способности императору или кому-нибудь другому не хотелось. Последствия для новоявленного медиума могут оказаться очень печальными, лучше промолчать. Он не обратил внимания, что Ланиг с Керталом уже давно поглядывают в его сторону, не понимая, отчего миндалевидные глаза эльфа горят зеленым огнем.

    Однако старые мастера не заметили другого. Того, что глаза орка то и дело приобретают алый оттенок, стреляют красными искрами. Это происходило в основном тогда, когда кто-нибудь выражал сомнения в союзе с Оркограром, предполагая, что урук-хай могут напасть на ослабленную войной с Карвеном империю. Храта такой подход возмущал до предела. Да разве случалось за все полторы тысячи лет союза, чтобы орки нарушили свои обязательства? Почему люди всегда судят о других по себе? Это же неправильно! Несправедливо! Наоборот, почему бы не обратиться к союзнику за помощью? Насколько он знал, Кагал Старейшин и сам Хранитель Очага считали союз с Элианом очень выгодным. Где бы иначе они брали продовольствие? В Вадарских горах много не вырастить. Оркограр уже много столетий жил за счет торговли с империей, потому и оружейниками орки стали непревзойденными – выхода иного не было.

    – Но главное – не рассердить урук-хай, – снова повторил второй маршал. – Ты знаешь, твое величество, что мне не удержать их в случае чего, укрепления северных городов оставляют желать лучшего.

    – Твое величество! – не выдержал молодой орк, ступив вперед, ярость буквально захлестнула его. – Это же чушь! Полная!

    Храт не знал, что его глаза пылают бешеным, вызывающим ужас алым огнем. Картаги за спиной пели песню ярости. Нет, Ярости. Стоявшие неподалеку несколько человек шарахнулись в стороны, от орка несло жуткой, пугающей силой. Эльдары тут же закрыли собой императора, обнажив мечи.

    – Это инициация? – мертвым голосом спросил Ланиг, неверяще глядя на урук-хай.

    – Нет еще, – ответил насторожившийся Маран. – Шаг к ней.

    Он выступил из-за спин рыцарей престола и подошел к Храту. Внимательно посмотрел в его алые глаза, прислушался к рвущейся наружу силе и сказал:

    – Я слушаю тебя, носитель Ярости. Почему чушь?

    – Наш народ никогда не нарушал своих клятв, – смущенно пробурчал молодой орк, кляня себя за несдержанность.