– Ладно, послушаем, – кивнул Лек, усаживаясь на траву. – Спать ложиться все равно придется голодными, так хоть развлечемся.

    В легендах эльфийским бардам пели такие дифирамбы, что ни один нормальный человек им не верил. Ученики тоже расселись и приготовились слушать. Только оттащили подальше сгоревшую тушу, чтобы не смердела под носом. Раз наставник сказал, то пусть себе остроухий поет, хотя за порчу ужина стоило бы отвесить растяпе пару затрещин, не повредило бы. Может, думать начнет, а не только мечтать. Даже орк ничего не сказал, только недовольно ворчал себе под нос и одаривал барда многообещающими взглядами, от которых тот нервно ежился.

    Решившись, Тинувиэль зажмурился, коснулся пальцами струн и запел. Лек сначала не особо вслушивался, а затем и сам открыл рот, только от изумления. Легенды не лгали! Даже в самой малости не лгали! Музыка завораживала, лютня плакала, кричала, звала куда-то. Да разве можно так играть?! А ведь кроме мелодии, заставляющей душу взлетать в небеса, был еще и голос – невероятный, потрясающий воображение. Да, безответственного мальчишку не зря называли серебряным голосом Эльварана, лучше не скажешь. Эльф пел какую-то древнюю балладу, на ходу переводя слова на лаарский. Порой выходило не слишком ровно, но слушатели не обращали внимания – слишком потрясло их пение. Даже орк завороженно слушал, застыв на месте. Он с немым изумлением смотрел на Тинувиэля, которого искренне считал бездельником и фантазером.

    Лек не понимал, для чего барду такого уровня понадобилось идти в воины. Идиотизм ведь полный! Единый дал эльфийскому принцу редкостный дар, Тинувиэль способен заставить плакать самые грубые и очерствевшие сердца. Горец краем глаза видел, что Храт незаметно утирает слезы. Об остальных даже говорить не стоило, они замерли, пребывая в каком-то ином мире. Да и сам Лек с трудом сдерживал себя – казалось, душу омыли чистой водой, унесшей всю грязь и накипь…

    Мне пригрезилось, что над горой

    Возвышается Замок Закона.

    С круглых башен вечерней порой

    Золотые взлетают драконы.

    Выступают из красных ворот

    Рыцарь Смерти и Дева Печали.

    А над ними ведет хоровод

    Ветер Горечи в черной вуали.

    В замке тянутся странные дни

    И бессонные белые ночи.

    Поутру задувают огни

    Сын Надежды и Ужаса дочерь.

    В полдень в залах царит пустота,

    А под вечер пируют драконы,

    И царят за столом Красота,

    Рыцарь Боли и Дева Закона.

    Они снова готовы свершать

    Подвиг радости, веры и страха,

    Но не знают, что будут их ждать

    Боль, отчаянье, горе… и плаха.

    Кто мне скажет, где замок Судьбы?

    Где он в дымке бесчисленных жизней?

    Рыцарь Поиска, Воин Пути,

    Помоги! Не гляди в укоризне.

    Все ушло, Замок канул во Тьму,

    Ничего от него не осталось.

    Я никак не пойму почему,

    Сон принес мне тоску и усталость…

    – Ну-у-у, ушастый… – растерянно развел руками орк, когда Тинувиэль замолчал. – Ну-у-у… За это я тебе даже оленя простить готов. Что ж ты, зараза, раньше молчал, что так поешь?

    – Да как-то не до того было… – смутился эльф, однако глаза его довольно поблескивали.