|
В его дыхании ощущалась по меньшей мере бутылка виски.
— Да, — сказал он.
— И кто это был?
— Вот это-то мы и пытались выяснить.
— А почему же ты мне не сказал?
Он тяжело уселся на тумбу для швартовки.
— Не мое это было дело, — сказал он. — Это было дело Эвана. — Он прошелся взглядом по черному шраму и выпятил подбородок. — И потом... ну, я же тебя не знал.
Я боролся с побуждением хорошенько его встряхнуть.
— Рассказать тебе, что произошло? — спросил я. — Кто-то пытался вас протаранить. И вы делали обходной маневр. — И снова мне вспомнился внезапный подъем мощной волны поперек других волн, когда в этом мраке высокий черный борт «Флоры» врезался в «Зеленого дельфина». — Вы хотели обойти его с кормы. И он сшиб тебя за борт.
— Точно, — согласился Гектор.
— Кто? — повторил я.
— Не знаю, — сказал Гектор.
— Какое-нибудь рыболовное судно? — спросил я. — Что ты видел? Скажи, Бога ради!
— Туман стоял такой... Вам-то рассказывать не надо. Там не было никаких огней. Я видел его борт. Чертовски здоровенная железная плита — вот и все. Черное железо.
— А Джимми Салливану не так повезло, как вам?
Гектор пожал плечами:
— Это и Эван говорил.
— И Джимми тоже вышел в море посмотреть? Для Морского контроля, да?
— Да.
— Так почему же этот... кто бы он ни был, пытался протаранить вас?
— Эван знал. Но он считал, что мне этого знать не нужно. Он ничего не объяснил мне, чтобы никто не смог причинить мне никаких бед из-за того, что я знаю то, чего не должен знать. Уж таким он был.
— А что же тогда насчет Джимми Салливана? — спросил я.
— Джимми — другое дело. У Джимми было собственное судно, и он вел свои собственные дела. Время от времени он, бывало, рассказывал Эвану разные вещи. — Гектор с трудом встал. — Я пойду. Ты еще долго здесь пробудешь?
— Так долго, как понадобится, — сказал я.
— Ну пока, — попрощался Гектор.
Он повернулся и заковылял прочь.
В доме было темно и пусто. Только на кухне горел свет и слышался шепот голосов. Проходя мимо окна, я увидел Фиону, Морэг Салливан и троих незнакомых мне люден. Детишки Морэг были уже в постели. Посередине стола стояла бутылка виски. В этом желтом свете их лица выглядели теплыми, но напряженными, словно все они должны были непрестанно напоминать себе, что Эван никогда не вернётся с причала. Они выглядели как люди, которые знают друг друга достаточно долгое время. Я не стал им мешать.
Стараясь не шуметь, я прошел через холл на половину Эвана, в обшитую темным деревом комнату, которую он называл своим кабинетом. На полу валялись какие-то конверты, большинство из них не были распечатаны — его беспорядочная система хранения документов. На столике-бюро с поднимающейся крышкой бумаги лежали грудами.
Изучение бумаг — существенная часть моих занятий. Я включил свет и занялся просмотром, откладывая прочитанные на свободный кусок пола. Здесь были счета, письма от кредиторов, угрозы от управляющего банком, рассерженные письма о случаях загрязнения моря в организации по охране окружающей среды и от них формуляры для переписи морских птиц... Здесь также нашлась пара страховых полисов на крупные суммы, открытых в пользу Фионы и припрятанных между книгой «Морские птицы» Фишера и Локли и каталогом 1964 года фирмы братьев Бэрри и Рудда, торговцев вином.
Я потратил битый час, не отыскав ничего для себя интересного. |