Изменить размер шрифта - +

— Посмотри на своих приятелей, — посоветовал я.

Фрицу и Антону пришлось отвернуть в сторону, чтобы уклониться от столкновения с пароходиком. Теперь они отстали от нас на большое расстояние. Чтобы успеть к отметке, им бы пришлось заплыл слишком далеко в направлении ветра — лишь там они могли воспользоваться своим спинакером, добавочным треугольным парусом. Джордж воспрянул духом.

— Психи сумасшедшие, ублюдки! — повторял он, поглядывая в сторону отдаленной террасы с желтыми зонтиками.

Мы пришли первыми. Если говорить об общих стандартах гонок, то в этом не было ничего особенного. Но Джордж выпятил грудь, и Хэлен крепко его обняла, так что в конечном счете я был доволен по лученным результатом.

Шестнадцать подвыпивших моряков обедали в ресторане. Лужайка тянулась от него до самого края озера. Джордж был возбужден сверх всякой меры. Он заказал уйму спиртного. За обедом отличное бургундское превратило его бурный восторг в уныние и вызвало приступ откровенности.

— Беда вся в том... — начал он, махнув рукой в сторону освещенного прожекторами фонтана и городских огней, плавающих в озере. — Беда вся в том, что это не одно и то же.

— Что не одно и то же?

— Моя вторая жизнь. — Он засмеялся этаким ироническим пьяным смешком. — Я вот только... только одну, черт подери, вещь и могу припомнить о детишках... это вот... это их имена, черт подери. — Он заговорил нарочито высоким, как бы пародирующим самого себя голосом: — Привет, мальчишки. Тю-тю-тю... Я, разумеется, не могу себе представить, какие они теперь.

Я кивнул. Его дети находились в Англии, в закрытом пансионе. Он и его бывшая жена забирали их к себе на каникулы по очереди.

— Бедные малыши, — сказал он. — И все-таки ты был великолепен.

Я еще кивнул. Мне хотелось, чтобы он заткнулся.

— Это было совершенно без... безнадежно, ведь так? — сказал он. — Мы с тобой в одной упряжке, ты и я. Утерли нос этим лодырям.

— Конечно, — сказал я.

Я выпил недостаточно для того, чтобы стать поэтичным. Я прибрел обратно в гостиницу по спокойному, чистенькому городу и улегся спать.

В Роттердаме шел дождь. Я катил на своем «мерседесе» по сплошным лужам, и он оставлял за собой кильватер, словно «Зеленый дельфин», когда он поднимается и летит вперед.

Компания «Форэл» оказалась грязной маленькой верфью за пределами города, в сторону Мааслуиса. Несколько крохотных бараков, весьма слабо защищавших от дождя, пара судоподъемных эллингов и небольшой сухой док. Я отыскал для «мерседеса» место на мели между двумя глубокими лужами и заглянул в док через окно.

Там стоял какой-то корабль. Небольшой сухогруз водоизмещением в две тысячи тонн, достаточно современный. На его корме было написано «Джордж Б». В том месте, на носу, где должно было красоваться то же название, я обнаружил свежий слой красной грунтовки. А дальше по носу судна посверкивал голубым светом сварочный аппарат.

Неподалеку от верфи находился маленький грязный бар. Я зашел туда и заказал рюмку джина у толстяка, стоявшего за стойкой. Толстяк, узнав, что я англичанин, предался воспоминаниям о том, как он скакал мимо фашистских дорожных постов с динамитом в седельных метках. Я спросил его о корабле в сухом доке. Он слышал от рабочих верфи, что сухогруз налетел на волнорез. Это было как раз то, что им и должны были сказать. Мы расстались с ним друзьями, и я покатил сторону Флашинга, где и успел на паром.

На следующее утро я остановился позавтракать в первом же попавшемся ресторане и позвонил по номеру Ви в Пултни. Никто мне не ответил. Выйдя из телефонной будки, я призадумался. Что ж, попробую позже.

Быстрый переход