|
В отличие от остальных полицейских отделений работники нью-йоркского следственного отдела трудились на детективное бюро и не были обычными специалистами. Они были полицейскими, и они доверяли интуиции. Эш достаточно хорошо знал Норта, чтобы понять: его что-то не устраивает. – Джим, почему ты вцепился в этот случай? Норт не ответил. – Никто не погиб. Ты спас ребенка. – Люди пострадали, они в больнице. Четверо гражданских. И двое наших, одному из которых перерезали глотку. Хочешь, чтобы мы про них забыли, бросили их? В следующий раз эта сволочь еще кого-нибудь убьет. – Я не призываю их бросить. Разве я так сказал? Но прошло уже три дня, а любой след исчезает за пару дней. Преступника ищи-свищи. Неужели ты во всем винишь только себя? Этот парень мог уже проехать полстраны… даже полмира. В груди у Норта начала подниматься волна раздражения. Он не мог объяснить, что обуревало все его существо. – Позволь мне самому заниматься тем делом, каким я хочу! Да, в его сердце поднималась страстная жажда мести – чувство, которому нет места в его профессии. – Кто они? Те двое полицейских? – Мэнни Сиверио и Эдди Конрой. Норт так быстро назвал имена, потому что все утро разыскивал фамилии потерпевших. Слишком сильно давило на него чувство вины. – Ты их знал? – Нет,– пожал плечами детектив,– они были из Центрального парка. Но разве это что-то значит. Последняя фраза была не вопросом, а утверждением. На лице Эша отразился упрек. – Знаешь, когда твой отец служил у нас, он, бывало, говорил мне… Норт не собирался выслушивать эти воспоминания. Сунув рапорт под мышку, он встал. – Сделаешь мне копии с пленок службы наблюдения музея? 11.03 Норт сидел на втором этаже Главного управления медицинской комиссии (Первая авеню, 520) и следил за каплями дождя на стекле обычного окна. Стекло чуть искажало вид серой беспросветной улицы, по которой спешили по своим делам пешеходы и водители в машинах. Потом Норт устроился за столом и начал заполнять следственную анкету на свои образцы крови. Такую анкету положено было составлять на каждую улику. Полиции приходилось следить за уликой начиная с момента изъятия и до предъявления ее на суде. Все, что касалось вещественных доказательств, было очень важным. Кто нашел улику? При каких обстоятельствах? Подробности обнаружения тщательно заносились в анкету. Знали ли нашедшие, что вещь станет уликой, или им пришлось вернуться на место преступления и потом уже подобрать ее? Требовалось упомянуть все случаи, когда вещественное доказательство кто-либо трогал или исследовал. Нужно было на будущее пресечь любые попытки защиты доказать, что улику могли подменить в ходе расследования. Детектив работал методично и аккуратно, а в голове у него звучал голос Эша: они нашли отпечаток большого пальца на мече. «Я не трогал меч. Я отбросил его ногой. Откуда там мой отпечаток?» В комнату заглянул Дэн Шеппард, один из экспертов-криминалистов отделения судебной медицины. В руках у него была пачка фотографий, которые хотел посмотреть Норт. – Знаешь, на это уйдет примерно неделя. Мы не можем дать ответ за какие-то три дня. Норт собрал в стопку все листы анкеты. – Это важно. – Каждое дело важно само по себе. Шеппард протянул ему фотографии, а сам с нескрываемым интересом уставился на голову Норта. – Что такое? – спросил тот. – Можно? – Шеппард достал из кармана холодные металлические щипцы и выдрал несколько волосков из шевелюры Норта, после чего спрятал добычу в маленький белый конверт. |
