|
Ее звали Кассандра Диббук. – Она посещала музей? – Нет, но в то же время появились записи с посетителем музея под той же фамилией. Видите, вот! Эд Диббук. Норт старался быть вежливым. Диббук посетил музей несколько раз – чаще, чем кто-либо, но ничего подозрительного в этом не было. – Я позвонил в психиатрический центр. Этот посетитель – ее сын. – Но вы сказали, что не узнаете парня на фотографии. – Да я никогда не видел ее сына! Но другие доктора могли видеть. Этот человек ходил сюда, чтобы навещать мать. Дело в том, что его имя вовсе не Эд Диббук! – Оук ткнул пальцем в выцветшие чернила.– Тут написано, видите? Он пропустил точку. Должно быть написано: Э. Д. Диббук. Норт закрыл книгу и вернул ее доктору. – Боюсь, я вас не понимаю. Оук улыбнулся. – Сына Кассандры Диббук, детектив, звали Эжен. Норт торопливо шагал к главному зданию, едва поспевая за доктором Оуком. «Пусть его кто-нибудь опознает, пожалуйста!» Из-за проливного дождя за окном в приемной царил полумрак. Оук ушел, чтобы отыскать докторов, которые лечили Кассандру Диббук. Норт показал фотографию тем, кто сидел на приеме. Увы, никто не узнал Гена. Вскоре вернулся Оук, ведя за собой небольшую шумную группу раздраженных психиатров. Одна из докторов, невысокая рыжеволосая женщина, подтвердила, что парень на снимке напоминает ей Эжена Диббука, но больше ничего не могла добавить. Потом подошел старший администратор. Начались споры. Оук, судя по всему, смутился. Все кричали друг на друга. Администратор бушевал, а потом повернулся к Норту. – Простите, но мы больше не можем вам ничего сказать. «Поверить не могу!» – Я не собираюсь читать медицинские карты. Мне нужно знать, как найти Эжена или Кассандру Диббук. – Мы связаны клятвой Гиппократа. И сведения о пациентах – тайна. Мы даже не отвечаем на вопросы, здесь ли наш пациент! Шпилька была отпущена явно в адрес доктора Оука. Ему следовало держать язык за зубами. Норта охватило отчаяние. Уже не в первый раз ему приходилось сталкиваться с законом о тайне личности. Правила, установленные Ассоциацией страхового здравоохранения, соблюдались железно. На практике иногда доходило до идиотизма. Был случай, когда он хотел допросить жертву преступления – женщину, в которую стреляли. Ему нужно было описание преступника. Чтобы узнать, в какой именно больнице находится жертва, и получить разрешение на посещение, понадобилось два дня. За это время женщина умерла. Норт впился пальцами в стол. – Видимо, я выразился нечетко. Я расследую убийство. Убит офицер полиции. – Полагаю, это я выразился нечетко. Нет! 11.38 Норт влетел в машину и вырулил на шоссе. «Это не последний шанс». Он поехал к центру города. «У меня нет времени, чтобы получить разрешение. Диббук, Диббук. Что же это за фамилия? Польская? Датская?» Он попытался восстановить в памяти страницу книги. Жаль, что не переписал ее. «Как же это пишется?» Вспомнились каракули, начертанные рукой Гена. «Диббук. Д-и?.. Д-у?.. Д-и-б-б…» Совсем рядом! Он даже чувствовал запах добычи. Не глядя по сторонам, детектив бросил машину к обочине. Вытряхнул из кармана мобильный телефон и набрал: четыре-один-один. Он описал оператору ситуацию. – Какой город? – Весь штат. |
