Он проверил название, написанное на корме; когда он убедился, что именно эта яхта служит штабом Мейеру, он спрятался в темном углу и стал ждать.

Рикардо и Моник раскладывали содержимое своих чемоданов по шкафам каюты, которую обычно занимали во время круизов.

Любовники не разговаривали. Атмосфера была напряженной. Моник догадывалась, что Рикардо в ярости и молчит только потому, что Мейер не допускает ссор в своем присутствии, а дела шли не настолько хорошо, чтобы можно было нарушить его приказ.

Разложив одежду по шкафам, они прошли в салон. Там уже был Мейер. Он курил, с трудом скрывая нетерпение.

Когда парочка села, шеф сказал:

— Я же велел им поторопиться… Они должны уже быть здесь.

Моник, чьи глаза были окружены темными кругами от усталости, скрыла зевок… После умственных и физических перегрузок, перенесенных ею за последние пятнадцать часов, она хотела только одного: спать.

— Скоро придут, — сказала она на всякий случай.

— Кольбе всегда был пунктуальным, — произнес Рикардо глухим голосом. — Он должен был уколоть легавого, собрать чемоданы и взять оружие. Все это занимает немало времени.

— Их двое, — возразил Мейер. — Мы здесь уже час, а ведь ехали мы не очень быстро.

— Может быть, француз попытался врать? — предположила Моник. — Если только Мануэль не решил немного повеселиться.

Мейер сбросил пепел с сигары. Его недовольство росло.

— Когда я приказываю, никакого веселья. Эти дураки не понимают опасности, которой подвергаются, оставаясь на вилле.

— Какой опасности? — удивленно спросил Рикардо. Мейер посмотрел на пуэрториканца с состраданием, как обычно смотрят на слабоумных.

— Предположим, что француз не один. Предположим, что у него были контакты с полицией Сан-Хуана. Что произойдет, когда они заметят, что он не вернулся в свою гостиницу?

Рикардо, опустив свои бархатные глаза, осмелился ответить:

— В любом случае он не мог ничего рассказать о нас. Он знает только Моник.

— Да! — язвительно отозвался шеф. — Но двести человек видели их вместе в «Кубан-Мамбо», а когда Моник поняла, что он от нее удрал, она не нашла ничего лучшего, как вернуться прямо на виллу. На такси, ко всему прочему! Все равно что громко прокричать наш адрес.

И более спокойно добавил:

— Если бы она так же хорошо шевелила мозгами, как вертит задницей…

Пуэрториканец сделал усилие, чтобы не броситься на Мейера. Но глубоко вздохнул и смолчал.

Мейер снова посмотрел на часы: половина четвертого.

— Это нормально… — вдруг сказал он. — Рикардо, мы поедем на виллу. Я, как обычно, прикрываю вас. Не садитесь в машину, пока я не дам сигнал. Когда будете на месте, прежде чем входить, примите меры предосторожности. Поехали.

— А я? — спросила Моник.

— Вы, — зло сказал Мейер, — вы останетесь здесь, и, если мы не вернемся через час, вам останется только пустить себе пулю в висок. Ясно?

Молодая женщина впервые по-настоящему испугалась. Она еще никогда не видела шефа в таком состоянии.

От него всегда исходила твердая уверенность, даже когда другие были встревожены. У него появлялись запасные варианты, едва только что-то срывалось. Но сейчас он потерял хладнокровие.

Рикардо вставил микрофон слухового аппарата в правое ухо, спрятал провод под лацкан пиджака и нажал кнопку на маленькой коробочке, лежавшей в кармане его шелковой рубашки.

Он поиграл своим пистолетом, потом вопросительно посмотрел на Мейера.

Тот кивнул.

Пуэрториканец взялся за поручни лестницы и стал подниматься по ступенькам, не сделав Моник ни малейшего знака.