— О боже!

— Мне выдали ведро со щеткой, швабру и куртку с моим именем, вышитым на кармане. Можешь себе представить? Зато теперь у меня есть доступ в любое помещение в здании. Могу бродить туда-сюда, везде совать свой нос. И никому это не покажется подозрительным. По крайней мере, я не привязан на целый день к одному месту.

Он вполне мог бы оказаться у конвейера шинного завода и собирать какие-нибудь там радиальные шины, а не менять время от времени лампы дневного света и вытряхивать мусорные корзины. И все же эта работа действовала на него угнетающе.

— Ты теперь уборщик, хм? — Гонзалес едва сдерживал смех. — Кто знает, может, тебе так понравится, что решишь сменить профессию…

— Черт бы побрал эту профессию и черт бы побрал тебя! — Додж налил в яичницу изрядную порцию тобаско. Они договорились встретиться за завтраком утром, пока не закончилось ночное дежурство Гонзалеса и не начался рабочий день Доджа.

— А со своей «жертвой» ты уже познакомился? — поинтересовался Гонзалес.

— Пока только обмениваемся взглядами. Она работает в бухгалтерии.

— И как она выглядит?

— Ну, скажем… так, что моя задача не кажется слишком уж неприятной.

— Сиськи?

— Две! — Додж рассмеялся, глядя на выражение лица бывшего напарника. — Каждая с большую чашку величиной. И ноги тоже хорошие.

Гонзалес продолжал смотреть на него со смесью зависти и восхищения на лице.

— И тебе еще платят за то, чтобы ты к ней поприставал?

Додж огляделся вокруг.

— Официально это не входит в мое задание, как ты понимаешь, — он постарался придать лицу серьезное выражение. — Ты же понимаешь, что полицейское управление Хьюстона не одобряет сотрудников, которые позволяют себе…

— Уж конечно, — перебил его Гонзалес, затем прошептал, наклонившись к Доджу через стол: — Мы ведь оба отлично знаем, что от тебя хотят именно этого. — Он отправил в рот сложенный втрое блинчик, обильно смазанный сиропом. — Так что жизнь у тебя просто волшебная, друг мой!

— Не забывай, что бойфренд у этой крошки — агрессивный рецидивист. Если верить тому, что я о нем слышал, он перережет мне горло за один только взгляд на ее сиськи. За одну только мысль о том, чтобы бросить взгляд в этом направлении.

— Совсем плохой парень, да?

— Хуже не придумаешь. Два вооруженных нападения. Одно дело об изнасиловании рассыпалось в суде на предварительном слушании. Так что в тот раз ему удалось отвертеться. Еще его подозревали в убийстве в тюремном душе. Но оружие так и не объявилось, а свидетели, если они и были, видимо, слишком боялись заявить. — Додж угрюмо кивнул. — Плохой парень. Очень плохой.

Гонзалес озабоченно нахмурился.

— Что ж, добудь информацию у его кошелки. Добудь его самого, получи медаль, стань детективом. Только не дай убить себя в процессе. Хорошо?

— Я буду стараться.

Додж не мог рассказать больше даже бывшему напарнику, которому доверял на сто процентов, ведь речь шла о работе под прикрытием. Гонзалес, разумеется, понимал это и, когда Додж спросил его о новом напарнике, не стал пренебрегать возможностью сменить тему.

— Мы неплохо с ним ладим. Но он, разумеется, не ты.

— Скучаешь по мне? — поддразнил его Додж.

— Нет. Черт побери, и не думаю! Когда я сказал, что он не ты, я имел в виду, что он лучше тебя. Вот Дорис из ночного магазина — та убивается! Теперь у нее не выпросишь бесплатных пончиков и мороженого.

Закончив завтрак, они заплатили по счету.