— Я кто? Говорите по-английски, а!

— Может быть, может быть… Может быть, он пытается сказать… — директор все еще делал вид, что его нисколько не задели слова Джуниора и он по-прежнему на его стороне.

Мальчик, кривляясь, возбужденно продолжил фразу:

— Может быть, если я буду делать такие движения руками, может быть, наконец-то, вы поймете, о чем я говорю!

На этот раз голос директора был куда более решительным. Он изменил свой приговор:

— Послушайте, я одновременно представляю агентство и государство, поэтому во всем, о чем я говорил, есть две стороны. От имени агентства я заявляю: этот ребенок должен покинуть приют как можно быстрее.

Джуниор в душе только посмеялся над этими слабаками:

— Поторапливайтесь только, я же паинькой не собираюсь быть!

* * *

Несмотря на то, что мистер Хилли всеми силами старался сдерживаться, в последнее время разговоры с женой беспрерывно возвращались к одной теме — о ребенке. Беседа с доктором Хилкинсоном окончательно убила надежду заиметь собственного малыша. Бен потерял интерес к ночным забавам в постели со своей суженой. Ее возбужденные стоны казались ему пошловатой театральщиной. И хотя мистер Хилли успокаивал себя и супругу, что охлаждение является временным, но что-то важное безвозвратно ушло из их прежних отношений. Бен, однако, был совершенно уверен: он никогда не покинет свою Флу.

Уже несколько лет по утрам семейная парочка отправлялась на работу в небесно-голубом «форде». Иметь второй автомобиль было непозволительной роскошью при скромных доходах мистера Хилли. Собственно, такой необходимости вообще не было: жена по своему усмотрению распоряжалась машиной, а Бен никогда не пытался перехватить инициативу. Положение устраивало обоих.

17 августа ничем не отличалось от других дней знойного месяца, но именно в этот день Бена ожидало весьма неприятное известие. Хотя, казалось, сильнее огорчить человека после жестокого приговора доктора Хилкинсона уже нельзя.

Машина, как всегда, притормозила возле огромных стеклянных витрин популярного в Сент-Луисе магазина спортивных товаров «Большой Бен». Так прозвали отца мистера Хилли, владельца этого торгового гиганта, за то, что в юности он учился в Вашингтоне.

— Ну ладно, счастливо тебе, дорогая! — улыбнулся Бен, но не удержался и добавил о наболевшем: — Да прочитай ты эти проспекты об усыновлении!

Флу энергично огрызнулась, будто всю дорогу только и ждала подобной фразы:

— Сам читай! Я не ношу бывшую в употреблении одежду, и мне не нужен бывший в употреблении ребенок. Даже и речи не может быть, чтобы усыновить ребенка.

— Ну ладно, ладно, — постарался успокоить распалившуюся жену мистер Хилли.

Он в очередной раз убедился в бесполезности своих усилий.

Миссис Флоренс умчалась, а Бен уверенной походкой вошел в магазин через автоматические двери, намереваясь провести очередной рабочий день за своим столом с компьютером и телефоном. По пути мистер Хилли бросил беглый взгляд профессионала на прилавки, чтобы воочию убедиться, какие товары активней всего раскупаются, а какие, наоборот, лежат мертвым грузом. Только тут, на работе, ему почти удавалось забыть про семейные проблемы.

Как всегда, оказывая внушительное давление на барабанные перепонки и мозги, голосом отца загремела реклама: «В «Большом Бене» есть все! Добро пожаловать в «Большой Бен»! В нашем спортивном магазине есть все. Он — стопроцентный американский магазин для американцев, у нас — исключительно американские товары».

Маленький Бен — так в городе называли мистера Хилли многие — задумался о своих непростых отношениях с отцом. Профессиональная улыбка появилась на лице.