Изменить размер шрифта - +
  Я не хотел лезть в душу. Просто, по-моему, твой  бывший
муж  -  круглый  дурак, и я бы сказал ему это в лицо, если  бы  довелось
когда-нибудь встретиться.
     -  Неважно. Он добился всего, чего хотел. Сейчас работает врачом  в
Оклахома-Сити и весьма преуспел в своей области. Последний раз  до  меня
доходили  слухи,  что он увивается за дочкой главврача  больницы.  Дэрил
наверняка считает это солидным достижением.
     Грант с шумом выпустил воздух сквозь плотно сжатые губы.
     -  Полагаю, ты принесла в жертву свою учебу и пошла работать, чтобы
он  смог  закончить  медицинский колледж. - Что-то в  этом  роде.  -  Ее
встревожило  свирепое выражение лица Граната. - Ну,  вот  и  мой  домик.
Следом за ней он поднялся по узенькой кривой дорожке к полукруглой нише,
в  которой скрывалась парадная дверь. Дом был выложен из темного красно-
коричневого  кирпича  и  отделан белыми деревянными  панелями.  Трава  и
кустарник  аккуратно подстрижены, но двор был усыпан листвой, опавшей  с
двух ореховых деревьев, что росли по бокам аллеи.
     - Шелли, мне здесь нравится.
     -  Серьезно?  Мне тоже он понравился, с первого же взгляда.  Ужасно
жалко  будет  расставаться с этим домиком, когда придется уезжать  после
njnmw`mh учебы.
     - А куда ты поедешь? Уже есть какие-нибудь планы насчет работы?
     - Пока нет, но весной начну рассылать письма с запросами. Наверное,
придется  перебраться  поближе  к  столице,  чтобы  отыскать  достаточно
крупный  банк,  которому  будет  по силам  открыть  специальное  женское
отделение.
     К концу этой фразы голос Шелли стал едва слышен. Ей было не по себе
- Грант буквально пожирал ее глазами.
     - Спасибо вам за... - начала она.
     -  Шелли,  неужели  тебе  ни  капельки не  любопытно?  Ты  даже  не
спросила, почему красивая и богатая дочка сенатора покончила с собой из-
за меня.
     Шелли  опешила.  Она  не ожидала, что он так запросто  заговорит  о
своем  изгнании из Вашингтона. Конечно, ей было любопытно. Как, впрочем,
и  всей  стране.  Когда  газетные  заголовки  запестрели  сообщениями  о
самоубийстве  одной из вашингтонских любимиц, общество  содрогнулось  от
негодования.
     За  месяц  до своей гибели Мисси Ланкастер водила близкую дружбу  с
Грантом  Чепменом.  Сенатор Ланкастер от Оклахомы, по-видимому,  одобрял
этот  многообещающий роман. Когда девушка была найдена умершей от передо
-  зировки  снотворного  в  своей  джорджтаунской  квартире,  окружавший
парочку волшебный ореол лопнул. Грант Чепмен попал в серьезный переплет:
полагали,  что  он разбил сердце несчастной, а посему он был  немедленно
уволен из аппарата сенатора.
     Чепмен  имел  бестактность подать в суд на сенатора  Ланкастера  за
незаконное  расторжение контракта. Вот уж порадовались  журналисты!  Что
может  быть  притягательнее  обнаженной  девушки,  найденной  мертвой  в
собственной  постели  с  запиской в руке? Записка  гласила:  “Мой  самый
дорогой  на свете человек, прости за то, что слишком сильно тебя любила.
Быстрый переход