|
Обнаженная, страстная, желающая меня так же сильно, как я желаю тебя. И не пытайся убедить меня в том, что мысль о нашей близости никогда не посещала тебя. Ты сама только что почти призналась в этом. Он снова встряхнул ее. - Неужели тебе не было любопытно, что бы произошло, если бы в тот вечер я поддался влечению, увез тебя, раздел, любовался бы тобой, ласкал? А я, ей-Богу, только об этом и думал, проклиная моральные принципы, не позволившие мне даже взглянуть на твое обнаженное тело, дотронуться до него руками и губами, любить его... Застонав, Шелли попыталась спрятать лицо у него на груди, но Грант не позволил: он взял ее лицо в свои ладони и приподнял. - Ты была несчастна со своим мужем. Тебе было неприятно заниматься с ним любовью, да, Шелли? - Пожалуйста, - взмолилась она, пытаясь высвободиться из его ладоней. Но тщетно. - Тебе было противно, да? - не отставал он. Шелли задержала на миг дыхание. - Да, - прошептала она, а затем повторила, уже громче: - Да, да, да! - О Господи! - Он порывисто привлек ее к себе и стал медленно покачивать, нежно поглаживая по голове и прижимая ее лицо к своей груди. Затем он осторожно и нежно приподнял ее подбородок. - Ты такая красивая, - он произнес эти слова одними губами, но Шелли услышала их. - Мне нравится дымчатый цвет твоих глаз, твой пухлый ротик. - Кончиком пальца он очертил ее губы. - А волосы у тебя такие мягкие, блестящие. - Он наклонился и прижался губами к ее губам. - Шелли, ты нуждаешься в любви. Тебе необходимо, чтобы тебя любил человек, который боготворит в тебе женщину. Позволь мне любить тебя. - Не знаю, Грант... - Все будет по-твоему, Шелли. Я не стану давить. Он поцеловал ее, прижался к ней всем телом и ощутил, как она испуганно вздрогнула. Грант легонько провел большим пальцем по ее шее, коснулся пульсирующей жилки. - Пойдешь со мной на футбол в субботу? - нежно прошептал он. Снова поцеловал, игриво куснув ее нижнюю губу. - После матча все преподаватели приглашены на коктейль к ректору. Ты же не настолько жестока, чтобы бросить меня на произвол судьбы в таком тяжком испытании. Ей показалось, что кончик его пальца скользнул по ее груди, но прикосновение было столь неуловимым, что Шелли не могла сказать наверняка. Однако этого хватило, чтобы дыхание ее прервалось. - Я бы себе этого никогда не простила, - выдохнула она. Он вновь припал к ее губам, ловко используя свой язык как инструмент, предназначенный исключительно для того, чтобы дарить чувственное удовольствие. - Заеду за тобой в субботу в два часа. |
