Она обвела их пальцем, затем дёрнула вверх — и здоровый снаряд из слизи и неродившихся детёнышей сколопендры улетел в ближайший лес. Затем мы принялись рассматривать сферолёт.

— Пассивный, — вынес вердикт Энтон. — Безо всяких двигателей, чтобы простые разумные не угнали. Теперь он твой!

— Прекрасно. Ещё одно средство передвижения. Как такую махину-то таскать?

— Ну, Кто-то из вас, Сеяных, должен управлять.

Мы раскрыли створки. Внутри пахло чем-то затхлым, не то последствиями ближнего логова сороконожки, не то — чем-то, что завелось за годы отсутствия в холодильнике.

Немного прибравшись, мы погрузились. Я соорудил Алгоритм полёта — невидимый остальным джойстик, который держал в руке, и направил сферолёт на север, в сторону океана и колоний.

Миновали замёрзшее внутреннее море, пройдя вдоль берега, изрезанного фьордами. По дороге попадались только пара огней, затерянных среди исполинских деревьев. Там виднелись едва различимые не то шалаши, не то грубоватые избушки лесных четырёхруких. Затем пошли перелески, и по словам Ивиты в другой любой приличной и густонаселённой планете в этой местности сделали бы заповедник — такое обилие разной живности здесь водилось. Следом я увидел замёрзшую реку, протекающую между холмов, на северных сторонах которых виднелись проталины. А ещё дальше, в полумраке показались длинные цепочки огней, тянущиеся с востока на запад.

— Вот они, родимые, — сказал Энтон. — Бегут.

Мы включили невидимость, подлетели поближе и вгляделись — это были караваны из колёсных кибиток, впряжённых в броненосцев и других неведомых мне вьючнх животных. Рядом с кибитками шли скра — в подростками и домашним скотом, в шкурах и грубой одежде, некоторые несли на спинах клетки с детьми-дикарями. Сопровождали колонну десяток квадратных, неуклюжих и жутко чадящих танков с символикой Рурляндии, несколько позли спереди, разгребая грунт, некоторые следили с флангов, несколько — замыкали сзади. Переселенцев было не меньше нескольких тысяч и выглядела картина печально.

— В общем, чтобы такого не было, надо тут построить город. Ивита, здесь же не так далеко от колоний Грани?

— Километров триста — и уже начинаются хуторяне, — кивнула она. — А дальше — уже прибрежные фабрики и посёлки.

— Отлично. А давайте мы здесь город впендюрим?

— Что-что сделаем? — не понял Энтон.

Иногда, всё же, разница в диалектах прорывалась, и слова оказывались непонятными собеседникам, поэтому я повторил на более привычном языке.

— Воткнём. Всунем. Построем, в общем. А ещё лучше — украдём!

— Нет, ну как это… — Ивита поёжилась. — Не хорошо так — города воровать.

— Мы немного. Совсем чуть-чуть. Например, посёлок скра из пригорода Теньгорода отлично бы вписался. Как раз рядом с речкой.

— У них электроэнергия из-за культа Вырабатывателя берётся из центральной установки в Теньгороде, — напомнил Энтон. — На печное отопление так просто не посадишь — здесь инфраструктуры нет.

— Да, проблема. В общем, Ивита — поговори со своей двоюродной племянницей. Пусть Грань пригонит сюда мобильную электростанцию и строительный городок.

— По снегу, по бездорожью? — Ивита всё ещё нахмурилась, изображая недоверие.

— Чёрт с вами… Сейчас.

Я опустился на высоту в десяток метров над землёй — туда, где в перелесках виднелись проталины на снегу. Кремко сожмурился. Вспомнил примерное строение асфальтового полотна — отсыпка из грунта, гравий, откосы, выравнивание по поверхности. А затем представил себя играющим в градостроительную стратежку, который выбрал инструмент «дорога», нажал клавишу мыши и потянул длинную линию прямо на север.