Поток машин стал значительно плотнее, и ещё через минут двадцать, наконец, показалось то, к чему стекались все дороги этой небольшой страны. Столица — город Авельск — выглядела значительно масштабней всех предыдущих поселений. Мы проехали аэропорт, на котором я заметил десять достаточно крупных турбовинтовых самолётов, затем потянулись цеха и фабрики, а следом — начались жилые кварталы. Наконец, мы въехали в центр, и я раскрыл рот от удивления. Только сейчас меня наконец-то накрыло чувство, что я нахожусь в далёком будущем. Остеклённые корпуса высотой в десять этажей, соединённые многочисленными переходами, возвышались по обе стороны трассы. Выглядело всё одновременно и футуристично, и немного обветшало — нижние каменные этажи поросли мхом и лишайником, а людей на улицах почти не было. Кто был — так это разные работники в комбинезонах, похожие на персонажей постапокалиптического фильма.

— Оно всё стояло заброшенное, когда мы пришли. Пустые каркасы зданий, стёкол не было. Народ жил вон там, под сеткой, — Ивита махнула вперёд, — и в бункерах. А мы — вон что построили! За пятнадцать с небольшим лет.

Наконец, взору открылось то, к чему мы ехали всё это время — здоровенный, в пару километров диаметром и в метров триста высотой стеклянный купол, покоящийся на решётчатых спицах, как огромный зонтик. Мы постояли некоторое время в пробке на КПП — первой пробке из десятка машин и повозок в городе. У водителя спросили документы, и мы въехали в центральный город.

Под куполом оказалась почти такая же застройка, что и в Теньгороде — старинные особняки, слегка напоминающие центральный Петербург, только куда чище и ухоженней, без кричащей рекламы, лишь с редкими вывесками забегаловок. Народ здесь ходил уже в обычной летней одежде, правда, достаточно скучной, монотонной, и часто строем.

А в центре, словно рукоятка от зонтика, в купол врезалась башня, уходящая своим пиком выше ещё на сотню метров. Стеклянная, ультра-современная, с прозрачными лифтами, катающимися по внешней стороне. Мы постояли на светофоре — почти земном, только лампы были квадратными, а центральный цвет — фиолетовым, и остановились на парковке.

— Здесь? — немного растерянно спросил водитель. — Вроде бы здесь премьер-министр.

— Ага. Спасибо, Карун, — Ивита достала из кармана пару больших бумажных купюр и сунула ему в руку. — Потрать с умом! И заходи как-нибудь в книжную лавку.

— Спасибо! — воссиял парень и отправился в долгий обратный путь.

Солдаты на проходной привычно кивнули и пропустили нас к лифту, грубо вытолкнули из него двух клерков в старинных сюртуках.

— Ну, не стоило так, — сказал я Ивите. — Пусть бы с нами поехали.

— А это не я. Это гвардия. Они меня знают, ну, перестарались немного.

Лифт доехал до седьмого этажа и табло замерло, хотя чувствовалось, что оно продолжает движение.

Дверь открылась в узкий тёмный коридор с единственной дверью и задремавшим охранником, тут же вскочившим с места. Ивита прошла мимо, короткой кивнув, лёгким движением руки распахнула дверь, и мы спустились по не менее тёмной лестнице пару пролётов вниз и прошли ещё один коридор, совсем узкий.

Последняя дверь распахнулась и открылась в просторную светлую гостиную в стиле хай-тек. Посреди гостиной стояла огромная кровать, на которой лежала полуголая девица лет двадцати — в кружевном белье, листающая большую иллюстрированную книгу.

А за кухней стояла высоченная, под два метра ростом тётка лет пятидесяти — в халате, тапках и с деревянной лопаткой наперевес. Пахло вкусным. При звуке распахнувшейся двери послышался грохот посуды.

— Мать. Не пугайте так, — сказала тётка. — У меня, всё ж, законный выходной. Вот чёрт — совсем удачный момент для знакомства.