Я взобрался на уцелевшее плечо Чучела. Чучело неожиданно резво наклонилось вперёд, отчаянно пытаясь меня скинуть. Но я удержался, я был всё равно куда проворнее. Вглянул на меч в руке и представил, что его лезвие становится шире и толще в десять раз. А затем прыгнул вниз, срезая толстой полосой все стрелки, связывающие Алгоритмы с внешним оператором.

Конечно, секундой спустя я понял, что перестарался. Конечно, следовало сохранить хотя бы несколько из нитей, чтобы отследить, куда вёл сигнал.

И, конечно, следовало что-то сделать с потерявшей управление и восстановившей привычную массу грудой говна, из которого было собрано Чучело.

Потому что Чучело неуклонно начало падать вниз, прямо на «Единорог-3», намереваясь похоронить нашу самоходную крепость под грудой своих останков.

А следом — яркая вспышка прямо под ногами, под обломками грохочущих останков — и огненный шар шириной в добрую сотню метров разметал по округе всё, и меня, и останки голема. Сознание выключилось.

Глава 27

Лама

— [Телепортация торгызу ноктасына йэклэнергэ, утэргэ!]

Не знаю, почему в режиме отладчика не возник вполне закономерный панцирь, защищающий моё тело. Но это был второй раз, когда по мне сработал оператор, предотвращающий гибель Сеяного. Правда, на этот раз таким оператором был я сам — в одном из амулетов, которые я теперь всегда носил с собой, была прописана экстренная телепортация в случае, когда разрушение тела гарантируется с вероятностью свыше восьмидесяти процентов. Сверка производилась каждые сто миллисекунд, чего хватило для того, чтобы вовремя среагировать.

Однако ранения были серьёзными — глубокие раны осколками, перелом ноги и ещё много чего. Алгоритм этот я сочинял ещё будучи под начальством Халиба, и «точкой восстановления» тогда указал его Дворец. Не знаю, чем я тогда руководствовался, но выбрал для приземления один из замеченных во время прогулки бассейнов на застеклённой веранде.

Моя израненная тушка плюхнулась в воду вместе с пороховыми газами, обломками снаряда, пылью и прочим. Вода закипела, полетела во все стороны, я дико заорал от боли, забулькал и забултыхался, отчаянно пытаясь остаться на плаву.

В глазах плыло. Послышались женские визги. Но спустя пару секунд чьи-то заботливые тонкие руки подхватили меня, помогли забраться на барьер. Я протёр глаза уцелевшей рукой и увидел, что надо мной склонились три девушки — абсолютно голые, разного биологического возраста, от двадцати до сорока лет. Моя мокрая искореженная одежда мигом испарилась, три пары заботливых ладоней прошлись по всем ранам.

— Тот самый?

— Хозяин заброшенного замка.

— Такой молоденький!

— Сильный. Но неумелый.

Лечебные пассы руками постепенно перетекали в ласки. Тело перестало болеть — отчасти от помощи незнакомок, отчасти от действия другого Алгоритма, который я успел прошить во всё тот же Алгоритмический Артефакт.

— Значит, вот кто обрюхатил Ийю и Тизири.

— У них неплохой вкус, должна сказать.

— Что это у него?

Тонкие мокрые ладони становились все настойчивее. Средняя из девиц, обследовав мой бок, обнаружила у меня под задом смартфон, не исчезнувший после испарения одежды. На миг я напрягся — цел ли аппарат, но потом вспомнил, что, во-первых, защитил его кое-каким алгоритмом, а во-вторых — его точная копия лежит в «Единороге». Жаль только, что заметки потеряются.

— Положи, пожалуйста, на скамейку, — попросил я. — Не трогай.

— Он говорит! Он понимает наш язык!

Мои губы встретились с губами самой младшей — ну, или той, что выглядела младшей. Но тут же она повернулась и испуганно посмотрела на дверь.

— Проверьте, не идет ли Халиб?

— Да и хрен с ним.