– В начале шестидесятых.

– Если я правильно помню, в то время Катар подчинялся посольству в ОАЭ, но я проверю…

Он пообещал перезвонить.

Викинг вышел в кухню.

За ночь умер еще один пострадавший в перестрелке в Тенсте. Третьего утром отпустили из больницы. Уже пошли разговоры о мести. Викинг подумал о коллегах из Ярвы, об их суровых буднях. О ветрах, проносящихся между высотными домами и парковочными гаражами. О запахе свежескошенной травы и музыке, доносившейся из парикмахерского салона у метро.

Итак, теперь речь идет о двойном убийстве. Где граница, чтобы заговорили о массовом убийстве? Сколько должны убить – троих? Или это все еще тройное убийство? Наверное, четверых. О четверном убийстве он никогда не слышал.

Достав из автомата кока-колу, он перелил ее в стакан для кофе, застегнул форменную куртку и попросил Карину пригласить свидетельницу. В голове гудело от недосыпа.

«Боже мой, – подумал он, когда Тильда Йорансдоттер переступила порог, – это же ребенок!» Раскрасневшиеся щеки, округлившиеся глаза, беспокойные руки. Она постоянно перебирала тканевый шопер.

– Садитесь, пожалуйста, – предложил Викинг.

Она присела на стул по другую сторону от его письменного стола, приземлилась немного криво, но устраиваться поудобнее не стала.

– Это она, расистка? – спросила Тильда Йорансдоттер и бросила взгляд через плечо в сторону коридора, где только что скрылась Карина Бюрстранд.

Администратор входила в муниципальный совет Стентрэска от партии Шведские демократы, активно работала в комиссии по культуре. О ней часто писали местные газеты, в социальных сетях она считалась весьма непопулярной.

– Какой ужас, – проговорила Тильда, – что они работают на самой обычной работе. Всех их надо гнать взашей.

Карина Бюрстранд и Викинг всю школу отучились в одном классе. Ему не нравились ее политические взгляды, однако он никогда не слышал, чтобы она ставила под сомнение право своих оппонентов зарабатывать себе на жизнь. Да, похоже, с толерантностью и у тех, и у других проблемы.

Склонившись над столом, он включил допотопный магнитофон, стоявший рядом с телефоном. В аппарате по-прежнему использовались кассеты, что прекрасно работало. Викинг не понимал всеобщего ажиотажа по поводу цифровизации.

– Допрос свидетеля Тильды Йорансдоттер, полицейский участок Стентрэска, 26 августа 2020 года, время 13.20, ведет допрос Викинг Стормберг.

Он устремил строгий взгляд на юную женщину, сидящую перед ним, отметил, как глаза у нее еще больше округлились, а руки замерли на шопере, лежащем на коленях.

– Итак, мы допрашиваем вас для сбора сведений по поводу преступления, совершенного в этом муниципалитете некоторое время назад. Насколько я понял, вы работаете официанткой в отеле «Лапония» в Арвидсъяуре. Как давно вы там работаете?

– С февраля прошлого года.

– Вы были знакомы с кем-либо в Арвидсъяуре до того, как начали там работать?

Она задумалась на несколько мгновений.

– У меня есть троюродный брат в Клэппене, – ответила она. – Таксист. Хотя я его не очень хорошо знаю, ему типа за тридцать.

Викинг взял другую бумагу.

– Если я правильно понял, вы состоите в отношениях с одним из солдат, проходивших службу в егерском полку К4 в этом году. Неким Каспером Османом.

Теперь она слегка поерзала, усевшись поудобнее, расправила плечи.

– А это здесь при чем?

– Пожалуйста, отвечайте на вопрос.

Она откашлялась.

– Да, это мой… мы встречаемся.