— Тогда, идем… можно в лес. Там не так жарко, красиво и почти не видно барьер. — Предложил Светоч.

— Идем. Я знаю тут одно место, где течет ручей. Там очень красиво. — Коломбина взяла его за руку.

Светоч хотел поинтересоваться, часто ли она туда наведывалась с другими парнями, но промолчал, решив, то вопрос не совсем уместный. Будь на ее месте горожанка, он непременно задал бы его. Они прошли почти той же дорогой, которой гулял Светоч, но свернули в другую сторону. Пришлось пробираться кустами, чтобы попасть к ручью.

— Если бы тут была тропинка, это место не было бы таким уединенным. — Пояснила девушка.

Они вышли к изгибу ручья, где вода останавливала стремительное течение, образуя небольшую заводь, окруженную зарослями рогоза. Водное зеркало отражала желтизну заходящего солнца. Над водой носились стрекозы, сверкая серебристыми крылышками. Над всем этим великолепием возвышалась старая ива, растущая на крутом берегу. С этого берега, накрытого ее ниспадающими ветвями, и открывался потрясающий вид.

— Красиво? — Поинтересовалась Коломбина, пододвигая часть старого ствола дерева к обрыву.

— Красиво. — Искренне согласился Светоч.

Уголок естественной природы тронул его до глубины души. Создавшись сам собой, без человеческого участия, он бросал вызов красотам города, в которые были вложены значительные интеллектуальные ресурсы.

— Садись. — Коломбина первая села на ствол, подвернув платье.

Светоч сел рядом.

— У меня на родине другая природа. Там море, большие белые пляжи, пальмы. — Она, не отрываясь смотрела на воду, и солнечный свет отражался в ее карих глазах.

— Я хотел бы увидеть места, которые сильно отличаются от наших. Особенно море, у которого нет границ, волны, бьющиеся о берег.

— Тебе бы понравилось. Ты отличаешься от остальных парней из города любознательностью.

— Ты многих знала?

— В начале, как только я попала сюда, считала, что надо быть настойчивее в достижении цели и навьязывалась. Часто слышала от них, что я дикая, а они тут все избранные. Потом мне это надоело, и я стала сдержаннее. У себья дома я была гордячкой. Парням было трудно угодить мне, а здесь я сама попала в такое положение, что никому не могла угодить. Везде натыкалась на высокомерие и поводы считать себья вторым сортом, или даже говорящим животным. Нельзя сказать, что я получила это незаслуженно, и урок был усвоен. Скажи, что ты подумал обо мне, когда увидел первый раз? — Спросила Коломбина, хитро прищурившись.

Светоч растерялся. Между ним трехдневной давности и настоящим существовало серьезное отличие.

— Ну, я сразу заметил, что ты красива.

— Неправда, ты посмотрел на меня, как на дурнушку.

— Ты неправильно поняла мой взгляд. Ты же первая поздоровалась, а я решил, что это неправильно. Я ничего не знал про особенности жизни на внешнем кольце и потому даже оскорбился, что ты со мной заговорила. Это была моя прерогатива. А еще ты позволила заметить, что я растерян. Представляешь, как мне было тяжело это вынести?

Коломбина рассмеялась.

— Твоя холодность и надменность спровоцировали меня. Я хотела, чтобы ты меня запомнил.

— Так значит, ты сделала это из вредности?

— В тот момент, да. Ты задел мое самолюбие, и я решила, что нужно как-то сделать так, чтобы ты не забыл про меня.

— Без продолжения? Или мы все еще действуем по твоему плану?

— О, нет, плана никакого не было. Это все была импровизация в первый день. Потом я уже ничего не делала. Когда ты увидел меня уставшей после работы, я застеснялась своего вида и решила, что надо скорее уйти, чтобы ты не запомнил меня такой.