— Ага, очухался, питомец. Спокойнее, спокойнее, тебе нельзя волноваться. — Бородатое лицо в повязке нависло над Светочем. — Операция прошла успешно, маленький чип, висевший на аорте, удалили совсем, тот, который на загривке, отключили, но вырезать не стали, слишком близко к спинному мозгу.

Голова еще кружилась, а мир почему-то казался блеклым и пустым. В нем явно чего-то не хватало.

— Моргни, если слышишь меня. — Попросил доктор.

Светоч моргнул.

— Отлично. Сейчас дотронусь до стопы, если чувствуешь, моргни.

Он притронулся к ноге ледяной железкой. Светоч нервно дернул конечностью.

— Можешь не моргать, так вижу. Значит, без работающего чипа нервная система работает. Это хорошо. Мы тут тебе капельницу поставим, будешь на подсосе неделю, на легких транквилизаторах, как ты привык, чтобы дуба не дать с непривычки. Будешь все время в легком опьянении, не заметишь, как время пройдет, как рана зарастет. Если понял, моргни.

Светоч вяло моргнул. Он уже устал от информации, которую услышал и снова захотел провалиться в сон.

— Галочка, поставь пациенту капельницу. — Распорядился доктор.

Пришла девушка в белом халате. Подкатила к кровати штангу на колесах с бутылкой вверх дном и трубкой, оканчивающейся иглой. Бесцеремонно всадила ее в локтевой сгиб и открыла кран на бутылке. Через несколько секунд Светочу стало хорошо, и он снова уснул, но на этот раз спокойно.

Неделя, отпущенная доктором на заживление, прошла мгновенно. Светоч приходил в себя в мокром подгузнике. Его меняли, снова подключали к капельнице, дарившей блаженство и так много раз. Дни и ночи смешались. Пропало ощущение прожитого времени. Когда приходила черноглазая девушка, он вспоминал Коломбину и даже как будто просыпался сильнее, но аппарат регистрирующий его жизненные процессы сдавал Светоча с потрохами. За это ему увеличивали дозу, и воспоминания о Коломбине растворялись в медицинских препаратах.

— Значится так, с сегодняшнего дня будем выходить из коматозного состояния. — Как-то утром доктор зашел в палату и откинул шторы, наполнив ее светом.

Затем открыл окно. В палату ворвался свежий ветер, пахнущий сырой листвой и начинающейся осенью.

— Сильный запах. — Произнес слабым голосом Светоч.

— Воняет? — Доктор подумал, что больной просто так интерпретирует из вежливости.

— Хорошо… пахнет.

— Это осень, дружок. Раз и началась. Осенняя пора, очей очарованье…. Как самочувствие? С сегодняшнего дня будем потихоньку вставать и расхаживаться. Готов?

— Готов. А потом… когда начну ходить?

— Понятия не имею. Это не моя забота. Я сделал то, что меня просили. Вырезал из тебя один ошейник, а другой отключил. Если бы не глушилка, которая была с тобой, ты сейчас разговаривал не со мной, а с апостолом Петром на пороге в рай, или в ад. Не знаю, куда попадают жители киберконцлагеря.

— Вы про кулон?

— Про него. Только я его в глаза не видел. Его забрали военные после операции. До этого боялись, что бомба на твоей аорте рванет.

— Это передатчик, его называют гнидой.

— Гнида, ха-ха, это точно, мерзкая вещица. Если не секрет, откуда у тебя этот кулон? Насколько я понимаю, он точно сделан не вашим киберядром. Эта вещица действовала как раз против него.

Светоч собрался рассказать, но вдруг передумал. Это могло как-то повлиять на Коломбину.