— И что вы будете делать с образом? Наверняка ваши технологии далеки от возможностей МАКа и у вас не получится скопировать его. — Предположил Светоч.

— А вот этого тебе знать не надо, друг. Ваш искусственный градоначальник очень не любит, когда кто-то пытается стать умнее его. Мы уже устали прятать наши предприятия от его зоркого взгляда. Приходиться быть хитрее, изворотливее и умнее. Чтобы ты нам поверил, сейчас вот эти господа с добрыми глазами проведут перепрограммирование твоего чипа. — Николай кивнул на мужчин в форме.

— Зачем? — Светоч напрягся.

— Затем, чтобы проверить работоспособность наших разработок на живом материале. На мертвых ничего не проверишь, правда?

— А если что-то пойдет не так?

— Мы сделаем откат, не переживай. — Николай, как показалось Светочу, высокомерно ухмыльнулся. — Переживать надо было, когда ты сел в танк, стрелять в добрых людей, не желающих никому зла.

— Но вы же первые обстреляли Тулсу накануне. — Попытался оправдаться Светоч.

Все присутствовавшие в помещении люди, не сговариваясь, рассмеялись.

— Это МАК тебе сказал, что мы по вам стреляем ракетами? — Спросила Надежда.

— Разве это не так?

— Абсолютно не так. За последние сто лет в сторону Тулсы не было выпущено ничего. Но в нашу сторону летит каждый раз, как только ваши спутники видят какое-то подозрительно похожее на современный завод сооружение. Мы могли бы устроить ядерный апокалипсис вашему городу и никакое ПВО не смогло бы помешать этому, но мы не хотим. Мы верим, что города были хорошим делом, но что-то пошло не так. И нам надо выяснить, в какой части электронного мозга произошел сбой и можно ли вернуть все к начальному плану, задуманному двести лет назад. Почему замерло развитие, и почему люди, оставшиеся за барьером вдруг стали врагами.

Светоч не знал, что ответить. Если ему говорили правду, то она просто подрывала его картину мира. Теперь ее надо было собирать заново и переосмысливать. Военные положили портфель на стол и вынули из него приборы, предназначенные для перепрограммирования «клеща».

— Мы не уверены, что в процессе перепрограммирования не возникнут спонтанные мышечные сокращения или другие реакции организма, поэтому привяжем руки и ноги к стулу. — Произнес военный, показывая кожаные ремешки. — Это просто предусмотрительность, не переживай.

Светоч все равно переживал. Он уже столько раз переживал за последние дни, что не был уверен в том, что сможет когда-нибудь чувствовать себя прежним, как во время благословленного времени жизни в Тулсе.

— Уровень депрессивных гормонов повышен. — Произнесла ментаграмма, но совета как избавиться не последовало.

Светоча пересадили на массивное кресло, словно предназначенное для проведения пыток. Пристегнули руки и ноги.

— Не переживай, это не опасно. Мы всегда сможем откатить изменения, если что-то пойдет не так. — Попыталась его успокоить Надежда.

Светочу не хотелось с ней общаться. Вообще ни с кем. Он чувствовал себя подопытной игрушкой, мнение которой интересно исключительно из вежливости и чтобы показать, что «дикие», не такие уж дикие.

— У нас все готово. Расслабься и постарайся ни о чем не думать. — Посоветовал военный Светочу.

— Хорошо. — Светоч закрыл глаза и откинулся на подголовник.

Ни о каком внутреннем расслаблении речи и быть не могло. Он был напуган и зажат в мышцах.

— Начинаем. — Произнес военный.

Прежде Светоч никогда не испытывал никаких ощущений во время обновления ментаграммы МАКом. Возможно, это происходило во сне.