— Макси? Что ты здесь делаешь?

У дочери Макса по лицу бежали слезы, а глаза были опухшими. Она спрыгнула со скамейки, словно хотела сбежать, но Кейси протянула руку и положила ей на плечо, останавливая.

— Ты расскажешь моему отцу! — рыдания Макси разбивали Кейси сердце.

— Все хорошо. Я ничего не скажу, — Кейси посмотрела на часы. — Хочешь, я отвезу тебя обратно в школу?

Облегчение появилось на лице Макси.

— Да.

Макси последовала за ней к автомобилю и забралась внутрь, когда Кейси открыла для нее дверь. Затем Кейси села в машину, завела двигатель и направилась к школе Макси.

— Почему ты не в школе? — спросила Кейси, нарушая тишину.

Макси нервно теребила подол юбки.

— Я сбежала оттуда. Симулировала болезнь, когда учитель отправил меня к медсестре, и уехала.

— Почему?

— Я встретила кое-кого.

— Кого? — у Кейси было чувство, что она знала ответ.

— Фишера.

— Это брат твоей лучшей подруги?

Макси кивнула.

— Он ждал меня за углом. Мы планировали вместе пообедать, но он потянул меня за торговый центр, — девочка закрыла руками лицо.

Руки Кейси напряглись на руле. Сохраняя голос ровным, она задала вопрос, который был необходим:

— Что-нибудь произошло?

Макси покачала головой.

— Нет. Когда он попытался меня поцеловать, я выскочила из машины. Он тоже вышел и начал звать меня, но я бежала пока не увидела эту автобусную остановку, — она начала плакать сильней. — Он просто оставил меня там. Я видела, как он уехал, даже не оглянувшись.

— Ты уверена, что больше ничего не случилось?

— Да. Я думала, что мы просто собирались пообедать. Я клянусь, Кейси. Пожалуйста, не говори папе. Он рассердится на меня.

Кейси колебалась, принимая решение.

— Я не собираюсь ему рассказывать, но, думаю, что ты должна. Ты хочешь постоянно волноваться о том, что он может узнать? Что, если твоих родителей уже вызвали в школу? Ложь только все усугубит. Тайны нелегко хранить, Макси. Они крадут частицу тебя, и ты становишься более трусливой. Лучше столкнуться с последствиями лицом к лицу.

Макси перестала плакать.

— Я скажу ему после ужина. Тогда будет уже слишком поздно идти за Фишером.

Кейси не хотела говорить ей, что сомневается, что Макса это хоть как-то волнует, но решила промолчать.

— Я могу задать тебе вопрос? — спросила Макси, глядя на свои колени.

— Смотря о чем речь.

— Фишер назвал меня дразнилкой, сказал, что я продинамила его. Как ты думаешь?..

— Нет, — твердо ответила Кейси. — Я так не думаю. Я думаю, что ты доверяла ему, а он предал твое доверие.

— Я знаю, что неправильно поступила, убежав, но с ним мне хорошо. Я хотела поцеловать его, но испугалась. Может, я действительно дразнила его, — призналась она.

— Макси, этот разговор у тебя должен быть с мамой.

— Она свихнется, если я скажу ей о поцелуе с мальчиком. Она считает, что я слишком маленькая, чтобы целоваться. Большинство моих друзей уже делали больше, чем просто целовались... Я просто хотела узнать, каковы эти ощущения.

— Твоя мама думала также, когда была в твоем возрасте, — Макси начала перебивать, но Кейси не дала ей такой возможности. — Так и есть, Макси. Мальчики всегда будут давить на девочек, чтобы был секс, и другие девочки скажут тебе, что они это сделали, чтобы почувствовать себя лучше.

— Почему?

— Я не знаю. Я знакома со многими девушками, которые сожалели, что потеряли девственность не с тем или не в подходящее время, но я ни от кого не слышала, что хранить девственность тоже правильно. Ты действительно хочешь всю жизнь хранить воспоминания о Фишере и вашем первом поцелуе?

— Боже, нет.