Мило направили в Лондон, где он работал (судя по отчетам, дважды) с Энджелой Йейтс, еще одной скиталицей, принятой в большую семью Компании. Автор одного донесения предполагал, что они были любовниками, в другом отчете утверждалось, что Йейтс — лесбиянка.

В британской столице Мило Уивер начал внедряться в сообщество русских экспатриантов, и, хотя материалы оперативных дел хранились в каком-то другом месте, Симмонс смогла в общих чертах проследить его дальнейшую карьеру. Он общался с самыми разными людьми, от дипломатов до мелких уголовников, но задача перед ним, похоже, ставилась двойная: собирать информацию о набирающей силу русской мафии, боровшейся за свое место в криминальном мире Лондона, и раскрывать шпионов, которых Москва время от времени засылала в Великобританию.

Работа с уголовными элементами шла неплохо — в первый же год представленная им информация привела к двум крупным арестам, — но в чем Мило преуспел по-настоящему, так это в поимке шпионов. В его распоряжении было три источника из аппарата русской разведки: Денис, Франка и Тадеуш. Всего лишь за два года Мило раскрыл пятнадцать агентов-нелегалов и перетянул на свою сторону еще двенадцать, согласившихся вести двойную игру.

В январе 1994-го тон отчетов начал меняться, в них все чаще отмечалось его увлечение спиртным и женщинами (к Энджеле Йейтс это, по-видимому, не относилось), высказывалось подозрение, что Мило и сам стал двойным агентом и снабжает информацией своего же информатора Тадеуша. Через шесть месяцев его уволили, виза была аннулирована, а ему самому выписали билет домой.

Так завершилась первая стадия карьеры Мило Уивера. Вторая документально подтвержденная стадия началась семь лет спустя, в 2001-м, через месяц после падения башен-близнецов, когда Уивера официально приняли на работу в департамент Тома Грейнджера, теперь уже в должности «инспектора» с весьма туманно обозначенными функциями. Период в семь лет, с 1994-го по 2001-й, как будто выпал из жизни.

Джанет Симмонс, разумеется, знала, что это означает. Увольнение, как и все ему предшествовавшее, было игрой, и все эти годы Мило занимался нелегальными операциями под прикрытием, работал под началом Тома Грейнджера, возглавлявшего сверхсекретный отдел ЦРУ. Другими словами, Мило Уивер был Туристом.

Итак, прекрасная карьера. Оперативник — агент-нелегал — администратор. Возможно, она нашла бы ответы на свои вопросы в тех выпавших семи годах, но их покрывала непроницаемая завеса тайны. Надавить на Фицхью, намекнув, что ей известно о существовании отдела Туризма, Джанет не могла из-за опасения скомпрометировать Мэтью.

Она неуверенно закрыла досье. Что-то было не так. Что-то в прочитанном зацепило внимание. Что? Она торопливо пролистала страницы назад. Так. Детство в Роли. Отчет о годах, проведенных Мило в приюте Святого Кристофера в Оксфорде, Северная Каролина. Затем еще два года в весьма либеральном художественном колледже в Пенсильвании. А вот и отчет Эбигейл: «Он бойко говорит по-русски и отлично по-французски».

Джанет взяла сотовый, набрала номер и уже через секунду услышала ворчливый, недовольный голос Джорджа Орбака:

— Что еще?

Она взглянула на часы — почти одиннадцать.

— Ты дома?

Зевок.

— В офисе. Похоже, отключился.

— У меня для тебя кое-что есть.

— Помимо спокойной ночи?

— Записывай. — Она продиктовала данные из отчетов о детстве Мило Уивера. — Выясни, жив еще кто-то из Уиверов. Здесь говорится, что они все умерли, но всякое бывает. Я хочу поговорить хоть с кем-нибудь.

— Не слишком ли глубоко копаем?

— В досье говорится, что через пять лет после смерти родителей он бегло говорил по-русски. Скажи мне, Джордж, как сирота из Северной Каролины ухитрился так хорошо выучить чужой язык?

— Ну, посещал курсы…

— В общем, ты проверь, ладно? И заодно посмотри, нет ли у нас кого-то из приюта Святого Кристофера.