Поблагодарив за заботу, Мило улыбнулся в укрепленную на терминале камеру, повесил на грудь идентификационный бейджик и в очередной раз пообещал Глории сбежать с ней на недельку в Палм-Спрингс. В ответ она провела пальцем по горлу.

Возле кабинок лифта дежурили три швейцара, габаритами и сложением напоминавшие футболистов. У них были ключи от четырех секретных этажей, с девятнадцатого по двадцать второй, которые и составляли владения Тома Грейнджера. На этот раз Мило сопроводил наверх высокий, бритый наголо чернокожий по имени Лоуренс. Хотя они и знали друг друга не первый год, в кабине бдительный «швейцар» проверил Мило с помощью металлодетектора. Прибор, как обычно, запищал у бедра, и Мило достал из кармана связку ключей, мелочь и сотовый.

Кабина миновала девятнадцатый этаж с его узкими коридорами и пронумерованными дверьми, за которыми работали люди, умевшие при необходимости разговорить самых неразговорчивых. Женевская конвенция нередко становилась здесь предметом шутки. Двадцатый временно пустовал, а двадцать первый служил хранилищем бумажных файлов отдела, копировавших электронные оригиналы. Двери лифта открылись только на двадцать втором.

Посторонний, случайно попавший в департамент Туризма, не нашел бы здесь ничего необычного. Просторное помещение открытой планировки с разделенными низкими перегородками кабинками, где трудились за компьютерами бледные Туроператоры, перерывавшие горы информации, чтобы составить двухнедельный отчет — на здешнем языке Путеводитель — для Тома Грейнджера. У Мило двадцать первый этаж неизменно ассоциировался со счетоводческой конторой из романов Диккенса.

До 11 сентября и крушения предыдущего офиса, располагавшегося в Башне-7 Всемирного торгового центра, департамент Туризма делился по географическому признаку на шесть секций — по числу континентов. Затем, после переезда на новое место и тщательной проверки, которой подверглись все разведывательные службы, Туризм реорганизовали по тематическому принципу. Секций стало семь. Та, в которой работал Мило, занималась терроризмом и организованной преступностью.

Штат каждой секции состоял из девяти Туроператоров и руководителя, так что всего на авеню Америк (не считая разбросанных по миру Туристов, численность которых не раскрывается) трудился семьдесят один человек, включая директора департамента Тома Грейнджера.

Четверть, сказал старик. Сокращению подлежала четвертая часть персонала.

Сам Грейнджер принимал начальство — Теренса Фицхью, заместителя директора Лэнгли по тайным операциям, наносившего порой неожиданные визиты с единственной целью — указать старику на его некомпетентность. Мило ждал за дверью, когда мимо со стопкой свежеотпечатанных листов протопал Гарри Линч, молодой еще парень из той же, что и Мило, секции. Увидев коллегу, он остановился.

— Как прошло?

— Что прошло? — Мило непонимающе заморгал.

— В Теннесси. Я перехватил радиообмен вечером во вторник и сразу понял — это наш парень. Потом, конечно, еще долго проверяли, но я задницей чувствовал…

Похоже, у парня дар, подумал Мило.

— Твоя задница не ошиблась, Гарри. Поздравляю, отличная работа.

Линч расплылся в довольной улыбке и побежал дальше, к своему закутку.

Дверь открылась, и из кабинета вышел Фицхью. Увидев Мило, он ткнул в него плотным конвертом:

— Уивер? — Мило кивком подтвердил данный факт, мысленно отдав должное памяти чиновника — они разговаривали лишь однажды, около полугода назад, да и то коротко.