— Да? — ответил сонный голос Тины.

— Дорогая, это я.

— Кто «я»?

— Твой глупыш.

— А, Мило. Ты еще в Париже?

— Да. Что там у вас?

— Не знаю. Мы еще только встаем. А ты… эй, да ты пьян?

— Вообще-то да, немного.

— А сколько сейчас в Париже?

Он посмотрел на часы.

— Около трех.

— Ну, тогда, наверное, можно.

— Послушай, я, пожалуй, не вернусь до воскресенья.

Пауза. Шорох простыней — Тина села.

— Почему?

— Ситуация осложнилась.

— Как осложнилась?

— Не опасно.

— О'кей. Ты ведь знаешь, когда отправляется наш рейс?

— В понедельник. В десять утра.

— И если ты не вернешься к тому времени…

— То у меня будет свой отпуск.

— Рада, что ты такой понятливый. — Мило затянулся. — А вот это, мистер, прекратите.

— Что?

— Ты куришь.

Он попытался изобразить оскорбленную невинность.

— Я не курю.

— Похоже, у тебя большие проблемы, — подвела итог Тина. — Эй, малыш.

— Что?

— Я не тебе. Стефани проснулась. — Голос прозвучал глуше — наверное, Тина отвернулась. — Хочешь поговорить с папочкой?

— Зачем еще? — проворчала Стефани.

— Ну же, будь хорошей девочкой.

Снова пауза… затем:

— Это Стефани Уивер. С кем я разговариваю?

— Вы разговариваете с Мило Уивером, — в тон ответил он.

— Очень приятно.

— Перестань! — крикнул Мило, и она засмеялась, а отсмеявшись, затрещала о своем, перечисляя все, чем запомнился минувший четверг. Он подумал, что мог бы слушать это всю жизнь.

— Как ты его назвала?

— Папочка, Сэм Эстор — дурак. Обозвал меня задавакой. А я его — крысой. А как еще?

Потом, когда ее фонтан иссяк, трубку снова взяла Тина. Мило узнал, что, если опоздает, его ждут большие неприятности. Какие именно, она не пояснила, ограничившись туманными угрозами. Он в ответ посетовал на горькую долю. Потом положил трубку. Мир, в котором остался только уличный шум, посерел и притих, словно в нем что-то умерло. Второй звонок — Грейнджеру.

— Что еще?! — сердито крикнул старик.

— Том, это я.

— А, Мило. Извини.

— Что случилось?

— Ничего. Как у тебя? Сработало?

Пробка внизу рассосалась, движение ожило, и он отступил от окна.

— Да.

— Вот видишь, я говорил. Сегодня же вылетай домой и ничего не пропустишь.

— Наблюдение ведет Эйннер?

— Какое наблюдение?

— Ты ведь не собираешься просто ждать, когда отчет окажется в Пекине?

— Вот ты о чем. Конечно нет. И — да, наблюдение ведет он.

— Тогда я немного задержусь.

Грейнджер прокашлялся.

— Не понимаю, почему ты так беспокоишься.

— Потому что она ни в чем не виновата.