- А вот и наш сюрприз! - пропела старшая дочь графа д'Алансон, яркая и не глупая брюнетка, умудрившаяся, не смотря на свой весьма юный возраст, сделаться "неутешной" вдовой.

"Ну, ну... - Сначала Габи взглянула на свой фужер, но он оказался пуст, и только после этого, отставив его в сторону, перевела взгляд на дверь. -  Ну, чего-то в этом роде я и ожидала, разве нет?"

Слуга ввел в гостиную отца и сына Новаков, Бернара и Горца. Оба явно и по совершенно очевидной причине чувствовали себя не в своей тарелке, робели, потели и сутулились, стараясь занимать как можно меньше места. А ведь совсем недавно эти люди были хозяевами ее жизни, тела и будущего. Люди, внушавшие ей страх и заставлявшие ее быть покорной.

- Вы знаете эту женщину? - Картинно указав рукой на Габи, спросила баронесса де Сарнез, еще одна брюнетка в преимущественно светловолосой компании Эвы Сабинии.

- Да, милостивая госпожа! - затараторил ошалевший от страха глава семьи. - Это девчонка, которую я взял в дом из милости и дал ей свое имя. Она поступила на службу к тану Мишильер.

- А ты? - повернулась баронесса к не менее дезориентированному, чем его отец, Горцу. - Что скажешь ты?

- То и скажу! - ответил туповатый увалень.

- Скажи уже наконец! - предложила одна из фрейлин, на этот раз золотистая блондинка с голубыми глазами.

- Скажу...

- Скажешь, что? - уточнила Олимпия д'Алансон.

- Это она, - промычал Горц.

- Кто? - нахмурилась принцесса.

- Дурочка наша...

- Дурочка?

- Ну, дак, глупая она, - объяснился Горц. - Молчит и все время в землю смотрит.

Вот что всегда поражало Габи в этих людях, они жили в плену иллюзий и заблуждений, даже не пытаясь вырваться из "тьмы невежества".

"Тупые ублюдки!"

Так и есть - тупые. Она же сидит перед ними, одетая в шикарное платье, с нерядовыми драгоценностями на шее, в ушах и на руках, смотрит с "холодным" интересом и пьет шампанское, - Габи как раз взяла второй фужер, - а они видят только то, что хотят видеть, что привыкли видеть, что сохранилось в их паршивой мужицкой памяти.

- Что скажете, Габриэлла? - впилась в нее хищным взглядом желтых, - на самом деле, светло-карих, - глаз Эва Сабиния.

- О чем? - равнодушно ответила вопросом на вопрос Габи и сделала еще один глоток шампанского.

- Эти люди утверждают, что вы не можете быть Э'Мишильер, потому что вы Габи Новак!

- Все может быть, - пожала плечами Габи. - А кстати, что будем делать с мнением шевалье Пеккёра? Он признал меня родной сестрой Тристана Мишильера... Да и мой брат утверждает ровно то же.

- Ошибки случаются... - пожала плечами принцесса.

- Кто эти мужланы? - спросила тогда Габи, перейдя на высокую латынь. - Кто они, и кто мой брат? Чье мнение перевесит на весах правды?

- Это латынь? - удивилась принцесса. - Не знала, что вы говорите на этом языке.

- Мне перейти на греческий или готский? - поинтересовалась Габи.

- А сможете?

- Боги свидетели! - чуть повысила "накал" Габи, одновременно переходя на высокий франк. - Что это за фарс? Какие-то смерды несут околесицу, и вы все их слушаете?! Подумайте головой, дамы! Зачем бы мне было притворяться сестрой тана? И зачем бы это понадобилось ему?

- Кажется, мы заигрались в шарады! - Отступила принцесса. - Извините, Габриэлла, шутка получилась так себе.

- Уведите этих людей! - приказала она слугам.

- Да, полноте, ваше высочество! - снова продемонстрировала свою странную улыбку Габи. - Ничего не случилось. И кстати, я знаю, о ком они говорили. Мы с Габи Новак действительно немного похожи. Рост, цвет волос... Что-то еще? Брат, кажется, хотел сделать из нее камеристку... для меня. Но ничего не вышло. Сейчас, если мне не изменяет память, она переехала в наше имение в Нормандии.