- Спасибо вам, дама Конкордия! - сказала Габи, уже стоя в дверях.

- Не о чем, мой коннетабль, - улыбнулась в ответ женщина. - Знайте, что я всегда к вашим услугам.

- Тогда, может быть, вы могли бы перестать называть меня "мой коннетабль"?

- Это невозможно, - покачала головой старая колдунья. - Даже, если бы вы были моей родной дочерью, я не смогла бы нарушить традицию. Вы Э клана Мишильер, этим все сказано. А вот меня, мой коннетабль, вы можете называть просто Конкордией. Мне это будет приятно.

- Я даже не знаю, что сказать, - честно призналась Габи, растроганная словами старой колдуньи. Как ни странно, здесь и сейчас, в этих стенах, наедине с баронессой де Грамон, она вдруг с облегчением почувствовала, что может не держать лицо.

- Не говорите ничего, мой коннетабль, - покачала головой женщина. - Со мной вы можете не прятаться за свой ледяной щит, хотя не думаю, что у вас это теперь получится. Я имею в виду, не прятаться. Вы слишком далеко ушли по этой дороге, да и возвращаться вам не с руки. Коннетабль клана не может себе позволить дать слабину, тем более, показать эту слабость на людях. Так что вернуться к себе прежней - уж не знаю, какой вы были там и тогда, когда были маленькой девочкой, - вам, мой коннетабль, уже не удастся. Но, если вы сможете наедине со мной хотя бы иногда и на надолго опускать свой щит, вам наверняка станет легче переносить то давление, которое вы испытываете из-за своего положения в клане.

Что ж, эта женщина поняла ее куда лучше, чем можно было от нее ожидать, и объяснила то, что, словно бы витало в воздухе, но о чем Габи то ли не знала, то ли не хотела знать.

- Спасибо, Конкордия, - сказала она вслух. - Если позволите, я иногда буду заходить к вам на чашку чая или бокал коньяка. Мне это, и в самом деле ... не повредит...

Разговор с баронессой де Грамон в какой-то степени ее успокоил. Однако сказать, что охватившее Габи ранее днем смятение чувств окончательно ее оставило, было бы большим преувеличением. И, разумеется, в таком состоянии нечего было и думать о том, чтобы просто напиться и уйти спать. Альтернатив безмятежному сну было, впрочем, и слишком много, если судить по "предложению", и слишком мало, если раскинуть умом. Можно было бы, например, продолжить начавшийся еще накануне загул. Вызвонить Марию или еще кого-нибудь из новых "полуподруг" и удариться во все тяжкие. Слава богам, в столице - да еще и во время Турнира, - полно ночных клубов, бурлесков, больше похожих на колониальные стрипбары и оттого работавших исключительно по ночам, и плебейских варьете с настолько вызывающе вульгарным репертуаром, что правительство вынуждено было проводить еженедельные облавы, которые, впрочем, искоренить это бесстыдство были не в силах.

Еще можно было бы спуститься в самые глубокие казематы замка и заняться там делом, нетерпящим суеты. Магия - она ведь очень разная бывает. Иногда достаточно просто чего-нибудь захотеть, и оно приходит к тебе, как какая-нибудь архимедова "Эврика", как божественное озарение или подарок великих предков. Но все-таки чаще хорошее колдовство - это, прежде всего, тяжелый труд. Талант и сила, разумеется, нужны - как без них! - но ими, как, впрочем, и магической интуицией, надо сначала научиться пользоваться. Взять хотя бы такое простое на вид, но крайне эффективное колдовство, как "Зеркало Лигейи". Речь там идет не о количестве воды, из которой ты формируешь щит, - хотя и это, конечно же, не пустяк, - а о том, как увеличить силу поверхностного натяжения так, чтобы создать тонкое и достаточно большое по площади "одностороннее зеркало", способное, одновременно, и отразить средней силы огненную молнию, например, "Дротик Роты", и устоять под мощным ударом воздушного молота, именуемого "Кулак Борея".