Снаружи, в полях, одна из серых бегущих фигур опрокинулась на землю и осталась лежать.

Она не почувствовала ничего. Цель была только безымянным человеком в объемистом пальто, слишком далеким от ее жизни, и она не переживала за него. Необходимая отчужденность, рожденная детством в трущобах. Там всякая жизнь — и смерть — дешевый товар. За исключением ее собственной.

Джез, находившаяся у другого окна, слева от нее, стреляла с механической скоростью. Ее винтовка трещала и щелкала, и каждый раз падал еще один человек.

Но все равно врагов было слишком много. Ашуа знала, что им не удержать позицию. Хотя они могут сделать атаку достаточно дорогой для того, чтобы пробужденцы задумались, отступили и попробовали другую тактику. Надо выиграть время для демонистов. Сейчас это лучшее, что они могут сделать.

Она выбрала цель и опять выстрелила. На этот раз промазала. Ее цель продолжала двигаться, пробиваясь через снег и оставляя за собой траншею, проложенную собственными бедрами. Кто-то выстелил по ней из луга; пуля ударила по стене около окна, полетели осколки кирпича. Она не обратила на это внимания. Второй выстрел, и человек упал.

Она опять нырнула в укрытие. Пробужденцы изредка стреляли в ответ, но на открытом лугу не очень-то укроешься, да и обороняющиеся находились выше. Она слышала, как Харкинс и Пелару стреляли от линии домов, защищавшей деревушку. Дробовик Малвери громыхнул где-то позади нее, эхо от его залпа пробежало по двору, и его заглушила трель многоствольных пулеметов.

Джез отпрыгнула назад, в пустую гостиную, чтобы перезарядить винтовку. Ашуа мельком посмотрела на нее. Зубы стиснуты, глаза выпучены. Волосы выбились из-под резинки, которую она использовала как ленту для волос, и свисают на лицо. Она казалась почти безумной.

Джез поймала взгляд Ашуа, когда защелкнула последний патрон в казенник, закончив заряжать винтовку. Ашуа быстро отвернулась. В Джез было что-то скрытое и опасное, что-то способное в любое мгновение вырваться наружу. Ашуа никаким боком не хотела присутствовать при этом.

Моторы над головой. Один из «Стервятников», летит прямо над домом. Низкий рев моторов наполнил комнату, трубы затряслись. Звук потряс ее; внезапно ей показалось, что они сражаются с врагом-гигантом.

«Мы же не собираемся бежать, верно? Или собираемся?»

Предательская мысль вонзила клинок сомнения между ребрами. Если бы она могла убежать, она бы сбежала. Если бы был путь для побега, она бы по нему пошла. Но идти было некуда.

Отсутствие возможностей подкрепило ее мужество. Стоять легче, когда опираешься спиной о стену. Она тряхнула головой, сплюнула и упрямо выругалась. Всю свою жизнь она сражалась, чтобы выжить. И не сдастся сейчас.

В следующее мгновение она повернулась к окну. Пробужденцев, вроде, стало больше. Некоторые из них залегли в снегу и стреляли по дому. Другие бежали, собираясь подавить оборону числом. Джез стреляла, заставляя их дорого заплатить за это. Ашуа присоединилась и положила еще двоих, потом пригнулась, чтобы перезарядить револьвер.

— Их слишком много, — яростно пробормотала Джез, подчеркивая каждое слово выстрелом. — Слишком… — Треск —…чертовски… — Треск —…много!

Внезапно весь мир превратился в шум и хаос, и Ашуа бросилась назад — пули ударили в бок здания, разбив вдребезги подоконник, воздух заискрился от летящих осколков стекла. Потрясенная, она скорчилась у стены, отделявшей их от кухни. Джез втиснулась в угол комнаты, ее глаза сверкали; у нее буквально текла слюна, как у гребаного хищника при виде окровавленного куска мяса. Ревели маршевые моторы, штурмовик завис над лугом. Потом он развернулся в воздухе и обрушил еще один залп на ряд зданий.