Фрей коснулся клипсы:

— Пинн, тихо и спокойно. Мы тут все друзья, помнишь? Держи руку подальше от гашетки.

Крейк неловко поежился и опять посмотрел на город. Ему не нравилась мысль, что придется в нем садиться, и не только потому, что он всю жизнь терпеть не мог, когда по нему стреляют. Здесь было что-то более глубокое, что-то такое, что мучило его уже несколько недель.

Но уж точно его заботило не то, что они украли у пробужденцев. Скорее аристократическое чувство чести, привитое ему строгим и трудолюбивым отцом. Пробужденцы — явный враг, угроза нации и его способу жизни. Он чувствовал, что должен участвовать в этой войне, а не зарабатывать на ней.

Кроме того, поражение пробужденцев было в его собственных интересах. Проклятые церковники преследовали демонистов уже больше столетия и настраивали против них простой народ, заставляя практиковать Искусство в тайне — иначе их бы линчевали. Если пробужденцы победят, они будут преследовать демонистов с новой силой.

А вот если они проиграют, если они будут изгнаны… что это означает для демонистов? Не может ли стать так, что большие достижения в науке дадут им возможность посещать университеты, библиотеки и такие места, где можно видеться без страха? И, может быть, их профессия не будет чревата такой опасностью.

И тогда ни один демонист больше не будет страдать от трагедий, подобных той, от которой пострадал он.

— Джез, приготовь гелиограф, — сказал Фрей. — Мы хотим дать им знать, что мы на их стороне.

Джез, сгорбившаяся над своим столом, протянула руку к ключу, при помощи которого передавала коды сообщений на гелиограф, установленный на горбатой спине «Кэтти Джей». Гелиограф передавал достаточно яркий световой сигнал, так что его невозможно было рассмотреть только в самый ясный день. Большинство кораблей не имели клипсы с заключенными в них демонами, которые использовали пилоты «Кэтти Джей». Клипсы давали экипажу преимущество, неоднократно спасавшее их жизнь. Подумав об этом, Крейк испытал небольшой прилив гордости.

Фрей взял с циферблата чашку кофе и отхлебнул, глядя на приближающиеся «Виндблейды» без всякой опаски.

— Пелару, что мы должны сказать им?

— Скажите, что я на борту и у меня есть ценная информация для их начальника. Он знает меня.

— А, вот как? И кто там главный?

— Кедмунд Дрейв.

— О, нет! Дерьмо! Дерьмо! — прошипел Фрей, проливший кипящее кофе на свои пальцы. Он поставил кружку и помахал в воздухе ладонью, чтобы охладить ее. — Вы должны были сказать мне об этом раньше!

— А вы не спросили. Значит вы уже встречались, а?

— Несколько лет назад Фрей разрядил в него дробовик, в упор, — вмешалась Ашуа с мерзкой ухмылкой. Ей нравилась эта история.

— Достаточно сказать, что я не вхожу в число его любимчиков, — сказал Фрей. — Джез, передавай.

Джез защелкала ключом, передавая сигналы приближающимся «Виндблейдам». С той секунды, как вошел Пелару, она не отрывала взгляд от своего стола. Такиец, в свою очередь, настолько подчеркнуто не обращал на нее внимание, что его заинтересованность была очевидна любому.

«Что происходит между ними обоими? Неужели они встретились только здесь?»

Крейк прочистил горло.

— А есть ли там, э, другие… члены Рыцарской Центурии, кроме Дрейва? — спросил он у Пелару так небрежно, как только мог. Фрей понимающе хихикнул, и демонист почувствовал, что его щеки зарделись.

— Некоторые, как мне кажется. Морбен Кайн. Колден Грудж. Самандра Бр…

Фрей хлопнул в ладоши, изогнулся в кресле и усмехнулся прямо в лицо Крейку:

— Слышал?

— Фрей, еще одно слово… — предупредил Крейк.