— Вы собираетесь домой? — крикнул он. — Вы, чо, не заметили, что идет война?

— Заткни пасть, иностранец, — рявкнул солдат, шедший мимо. — Зуб даю, ты сам не можешь дождаться, когда твои хозяева заберут тебя отсюда.

Глаза Сило вспыхнули, он схватил солдата за гимнастерку и подтянул к себе так близко, что оказался с ним лицом к лицу. Человек нервно ухмыльнулся, но не смог выдержать взгляд Сило и отвел глаза. Сило оттолкнул его.

— У меня нет никаких хреновых хозяев, — рявкнул он и поднял голос, обращаясь к остальным. — Я иностранец. Это не моя страна. И, чо, сейчас только у меня одного есть яйца?

— Отступаем во дворец! — крикнул коренастый солдат, не обращая на него внимание.

Но Сило был не в том настроении, когда на него можно было не обращать внимание.

— Для отступления во дворец нет времени! — проревел он. Остальные солдаты перестали отступать; он завладел их вниманием, по меньшей мере, на мгновение.

Он указал на небо, где сгрудились остатки флота пробужденцев вместе с самарланцами:

— Там, наверху, находится человек, который рискует собственной жизнью, чтобы спасти этот чертов город. Человек, у которого есть миллион причин бросить все это дерьмо, но он все равно это делает! И он собирается выключить тайное оружие пробужденцев, чтобы мы могли снова использовать зенитки и разгромить этих ублюдков самми. Но сначала мы должны захватить эту пушку! У вас всех есть приказ, лады? Разве не сам эрцгерцог поручил вам эту работу?

— Серж погиб, — запротестовал один из солдат.

— И кто, черт побери, сейчас нами командует? — спросил кто-то еще. — Где Трейт?

— Трейта убило. Сам видел. Он стоял прямо на пути падающего фрегата.

Новость тяжело ударила по ним. Один из рыцарей Центурии? Эти мужчины и женщины были героями Коалиции. А лучшие превращались в легенду. Казалось совершенно невозможно, что один их них может быть убит каким-то фрегатом.

— Вам не нужно никаких командиров! — крикнул Сило. — И вам не нужно никаких рыцарей Центурии! Нужно просто взять в руки винтовки и сражаться! Это ваш дом!

Среди солдат наступило молчание. Замолчал даже коренастый солдат. Некоторые были пристыжены, некоторые пришли в ярость. Они глядели друг на друга, пытаясь угадать, что думает сосед, стремясь выработать общее мнение.

— Черт меня раздери, но я с тобой, — послышался громкий голос, и рядом с ним встал Малвери.

— Я тоже, — сказала Ашуа. Ее татуированное лицо было запачкано кровью, но она все равно присоединилась к ним.

Элтенби недоуменно посмотрел на своих товарищей. Поскольку никто не заговорил, он шагнул вперед.

— Мы, чо, дадим иностранцам показать нам, как нужно сражаться? — спросил он их. — Мы, чо, дадим человеку из Муртии защищать нашу страну?

— Они окопались! Захватили ворота! У них пулемет! — послышались крики протеста, но они упали на бесплодную почву. Солдаты стали перешептываться. Их гордость была задета, и они отошли от потрясения, вызванного падением фрегата.

— Кого волнует, что у них там есть? — крикнул кто-то. — Мы — армия Коалиции! — Последовало бурное одобрение.

— Я не побегу от кучки крестьян и колдунов! — проорал чей-то голос.

— Давай покажем этим гнилым самми вардийское гостеприимство!

Вскоре они уже подзадоривали друг друга, выкрикивая лозунги и насмешки. Воинское товарищество, на мгновение разбитое несчастьем, опять сплотило их. Сило тоже это почувствовал; он знал его силу по тем отчаянным дням в Самарле, когда он был бойцом сопротивления и помощником командира маленькой армии.