Здесь все еще жили слуги, но дом казался холодным и пустым. И стойкое чувство слабого, но проникающего повсюду ужаса.

Узкая лестница вела вниз, в комнаты слуг. В странном алькове у самого низа была тяжелая маленькая дверь, сделанная из темного дуба. Какое-то долгое мгновение Крейк постоял перед ней, потом вынул из кармана ключ.

Он должен был наложить на дверь защитные заклинания. Было бы совсем легко придать ей другой вид, отвлечь от нее внимание. Но Кондред и его жена всегда презрительно глумились над мистическими экспериментами их жильца. Они приказали слугам не вмешиваться, так что не было смысла маскировать дверь. Кроме того, он боялся, что что-нибудь может пойти не так и навлечь на него подозрения. Они считали его начинающим неумелым ученым, и он делал все, чтобы они продолжали так думать. Так что запертой двери вполне хватало.

Но запертой двери не хватило, чтобы удержать снаружи любопытного ребенка.

Может быть, он расслабился и оставил дверь незапертой. Может быть, Бесс нашла где-то запасной ключ, в старом ящике или на колышке в какой-нибудь пыльной нише. А, может быть, это была злая шутка судьбы, ужасная цепочка совпадений, которая привела ее в святилище именно этой ночью и именно в это время. Он никогда не узнает. И это не имеет значения.

Он сообразил, что какая-то кухарка стоит в конце коридора, разинув рот. Она глядела на него с ужасом в глазах.

Он вставил ключ в замок и повернул его. Она ахнула и убежала.

«Ну, ты-то можешь убежать», — подумал он. Санитары увидели ее реакцию и подхватили ее ужас, но они были большими мужчинами и не отступили. Он распахнул дверь прежде, чем они — или он — могли передумать.

За дверным проемом начиналась лестница, ступени вели вниз, в темноту. Он протянул руку и нащупал пальцами включатель. Электрическая лампа, зашипев, вернулась к жизни, осветив каменные арки и кирпичные столбы, остров света в темноте. В мигающем, судорожном свете он увидел беспорядочное переплетение кабелей, пыльные устройства, опрокинутые шесты, сломанные колбы и большое коричневое пятно на полу, на которое он решил больше не смотреть. В середине помещения стояла большая металлическая камера, похожая на батисферу. Она выгнулась наружу, словно по ней ударили с очень большой силой изнутри; дверь была открыта.

Он услышал мокрый клокочущий звук, такой ясный, что на мгновение показался настоящим. На протяжении многих лет этот звук преследовал его по ночам. Его племянница пытается дышать продырявленными легкими.

Он хотел, чтобы его вырвало. Он хотел повернуться, убежать и никогда не возвращаться в это место. Но он не мог, потому что задолжал Кондреду больше, чем когда-нибудь сможет заплатить. Он заслужил все свои страдания.

— Идите за мной, — сказал он санитарам и шагнул в темноту.

— Что за чертовщина здесь происходит? — проорал Фрей, выпрыгнув из челнока «Делириум Триггер» и быстро проходя через грязную площадку.

«Кэтти Джей» и ее файтеры стали центром бурной деятельности. Инженеры в комбинезонах ковырялись внутри фонарей, прикрывающих кабины файтеров. Команды рабочих роились по всему корпусу «Кэтти Джей», рисуя огромные отличительные знаки на ее боках. Команда стражей с винтовками стояла, наблюдая за суматохой.

Фрей устремился вперед. Пинн сдерживал Харкинса, который отчаянно и придушенно вопил, пока его любимый «Файеркроу» получал массивный синий Шифр на нижнюю сторону крыла. Мимо протопал Малвери с таким лицом, словно его ударила молния. Он проигнорировал попытки Фрея позвать его.

— Нет, это просто великолепно! — кипел он. — Если бы не было невыносимо!

Фрей посмотрел кругом, ища того, кого можно придушить. Подставился прорицатель Гарин.

— Ты можешь сказать мне, от имени всех на свете гавнозадых пидорасов, что вы делаете с моим кораблем? — заорал Фрей.