Я открыл конверт и достал шесть фотографий. Теперь я понял, почему Гент-младший был так возбужден. Единственной одеждой двух женщин на фотографии были туфли. А на Майре Грэйндж вообще только одна туфля. Она улыбалась. Улыбалась широко и похотливо. Лицо Элис Николс выражало предвкушение. Снимки представляли порнографию худшего пошиба. Я насчитал их шесть. Все разные, обе участницы узнавались с первого взгляда, но снимки были сделаны без их ведома, они не позировали сознательно... Впрочем, Майра Грэйндж действительно не позировала.

Я рассматривал снимки добрых десять минут, прежде чем до меня дошло. То, что я принимал за кайму вокруг фотографий, сделанную при печатании, на самом деле было частью самих снимков. Их сделали скрытой камерой, установленной за полкой, а рамкой оказались края каких-то книжек, которыми замаскировали аппарат. Скрытая камера и часовой механизм, срабатывающий через определенные промежутки времени.

Нет, Майра Грэйндж не позировала, а вот Элис Николс — да. Она специально так маневрировала, чтобы Грэйндж все время находилась в фокусе.

Как мило, Элис. Как ловко вы с Йорком подстроили западню для Грэйндж. Западню, с помощью которой обезвредили другую западню.

Я закурил и спрятал карточки в карман. Кусочки ложились на свои места, образовывая внешние края картинки-загадки. Грэйндж держала у себя старое завещание. Почему? Добровольно ли Йорк отписал ей все свое состояние? Или же его заставили? Если она держала козырь на своего босса... что-нибудь крупное... обязательно крупное... то она могла прижать его со всеми шансами на успех. Но через какое-то время Йорк проведал о ее повадках и увидел выход. Черт возьми, теперь все приобретало смысл. Он подлизывался к Роде Гент, умасливал ее подарками, потом попросил об услуге — предложить себя Грэйндж. Она отказалась, и он принялся обрабатывать Элис. Ему следовало с нее и начинать. Элис и без того лишена предрассудков, а доля в завещании Йорка означала для нее возможность пожить как следует. Она строит глазки Грэйндж, та строит глазки Элис, и представление разворачивается при ярком освещении и перед наведенной камерой. Элис передает негативы Йорку, тот раскрывает карты перед Грэйндж, грозя опубликовать снимки, и Грэйндж выходит из игры, но старое завещание придерживает, надеясь на какой-нибудь новый поворот событий, который заставит Йорка передумать. Например, на что-нибудь вроде топорика для мяса? Это вязалось с тем, что рассказала мне Рокси, и даже объясняло большую игру из-за снимков. Гент-младший как-то узнал о них, возможно от сестры. Если бы ему удалось представить их в суд, он смог бы показать, как Элис заработала свою долю, и отогнать ее от пирога. Тогда, по крайней мере, у семейки появились какие-то шансы поделить между собой четверть наследства. С одним из враждующих лагерей разобрались. Вторым должна быть Элис. Ей нужно было завладеть снимками, пока до них не добрался Гент-младший... или кто-нибудь другой.

Самое лучшее средство — пообещать помощникам разделить с ними свою четверть, если они согласятся добыть для нее снимки. Здесь тоже все сходится. Только они явились с опозданием, увидели Гента-младшего, поняли, что он их обскакал, налетели на него и смылись с конвертом. Но тут принесло некстати меня, и впопыхах они конверт потеряли.

Сильно затягиваясь сигаретой, я вновь мысленно выверил все детали, не упуская ничего. Вывод оставался прежним. Это мне понравилось.

Билли и Растон окликнули меня, выходя, но я только помахал им. Я пытался сообразить, чем Грэйндж припугнула Йорка в самом начале, что за причина могла заставить такой здоровенный снежный ком покатиться под гору.

Языки пламени лизали закопченный свод своей пещеры. Если бы только знать, что именно прятал Йорк в стенке камина. Два тайника: здесь и в сидении кресла. Почему два? Может быть, он не хотел класть яйца в одну корзину? Или же просто спрятал что-то за камин только лет назад и не потрудился переложить в другое место?

Я с раздражением швырнул окурок в огонь и вытянул ноги к камину.