— Вы хотите сказать, что я сейчас, на ходу сочинил байку про шотландцев?

Он оцепенело уставился на меня.

— Я также мог бы докопаться до истинных причин всей этой истории, неторопливо проговорил я. — Проследить, как зародились слухи о коррупции. Выяснить, кто еще, кроме Питера Раммилиза попросил вас остаться в «Мерседесе».

Лукас Вейнрайт молчал. Я не знал, удастся ли мне осуществить то, о чем я только что сказал, но понимал — он не станет спорить. Он полагал, что я сумею разобраться, в противном случае он бы не пытался от меня избавиться. Я рассуждал согласно его логике, а вовсе не своей.

— Ты готов к этому, Лукас? — спросил его сэр Томас.

Лукас вновь пристально поглядел на меня и не ответил.

— С другой стороны, — произнес я, — если вы подадите в отставку, то все кончится само собой.

Он отвернулся от меня и посмотрел на главного распорядителя.

Сэр Томас кивнул.

— Вот так, Лукас. Садись и пиши заявление об отставке. Мы подпишем его, и никакого суда не будет.

О подобной развязке можно было только мечтать, но в этот момент Лукасу показалось, что его постиг полный крах Его лицо вытянулось и побледнело, а губы задрожали.

Сэр Томас взял со стола лист бумаги и вынул из кармана ручку с золотым пером.

— Садись сюда, Лукас.

Он поднялся и жестом указал Вейнрайту на свое место.

Капитан с трудом добрел до стола и сел, не переставая трястись. Он написал несколько слов, которые я прочел чуть позже.

«Я ухожу в отставку с поста директора службы безопасности Жокейского Клуба

Он оглядел застывшие лица собравшихся. Эти люди хорошо знали его и привыкли ему доверять.

Они работали с ним изо дня в день. Он не сказал ни слова в свою защиту. Я подумал, должно быть, им всем странно видеть, как он легко уступил и сдался.

Человек с волосами цвета перца и соли встал и направился к двери.

По пути он остановился и смерил меня ничего не выражающим взглядом, словно так и не разобрался в смысле происшедшего.

— Как я теперь смогу тебя остановить? — проговорил он.

Я не ответил.

То, что он имел в виду, лежало у меня на колене. Большой палец, четыре остальных и свобода действий.

Глава 20

Чарльз отвез нас в Эйнсфорд.

— Теперь ты просто не вылезешь из зала суда, — сказал он мне, — то Никлас Эш, то Тревор Динсгейт.

— Но не так уж плохо быть обычным свидетелем.

— Тебе виднее.

— Да, — подтвердил я.

— Любопытно, что станет делать Лукас Вейнрайт.

— Это одному Богу известно.

Чарльз посмотрел на меня.

— Неужели тебе не хочется немного позлорадствовать?

— Позлорадствовать? — изумленно переспросил я.

— Над поверженным врагом.

— А что вы делали в морских сражениях, когда ваш противник шел ко дну? Злорадствовали? Помогали топить?

— Возьми его в плен, — предложил Чарльз.

— Да его жизнь и без того превратится в тюрьму, — немного помедлив, отозвался я.

Чарльз таинственно улыбнулся и через минуту проговорил:

— Значит, ты готов его простить?

— Не задавайте таких сложных вопросов. Люби поверженного врага. Прощай.

Умей забывать обиды. Нет, наверное, я плохой христианин, подумал я. Может быть, Лукас сам по себе и не внушал мне ненависти, но я вряд ли смогу его простить.

Мы приехали в Эйнсфорд и столкнулись в холле с миссис Кросс. Она несла поднос наверх, в свою комнату, и сообщила мне, что Чико проснулся, почувствовал себя лучше и спустился на кухню. Я прошел туда и застал его сидящим за столом.