Народ вокруг весело заржал, а мужичонка обиженно забубнил.

— Так где ж взять то?! На хорошее копье денег то сколь надоть!

— Вот! — Указуя на мужика с обломком косы, я повысил голос, чтобы слышали все. — С таким снаряжением постреляют вас на стенах, как спелые яблоки в саду! Ни оружия, ни брони! Поэтому, чтобы народ без толку на стенах не погибал, я предлагаю вот что. Пусть каждый городской конец по сигналу тревоги выставляет с каждых пяти домов двух стрелков и одного щитоносца с мечом или секирой. И, чтобы все трое либо в кожаном нагруднике, либо в кольчуге, обуты, одеты и при шлемах.

Высказавшись, смотрю на гончарного старосту, а тот, скребя затылок, явно что-то прикидывает в уме. Дав ему еще пару секунд, я дожимаю.

— Ну что молчите, господа тверичи! На всех раскинуть, так и недорого, зато всем на стены бегать не нужно.

Последнее довод видать был самым заманчивым, и Истома, вздохнув, пробасил.

— Говоришь разумно, наместник, тока надоть с остальными концами обсудить.

Я удовлетворенно киваю.

— Надо, так обсуждайте! Как решите, дайте мне знать!

У меня нет сомнений, что все слышали разговор, а кто и не слышал, не беда. Все равно к вечеру весь город будет знать все сказанное слово в слово. Так что можно дать два-три дня на обсуждение, а потом звать старост на совет.

Мысленно сделав такой вывод, и дабы настроить горожан на правильное решение, я даю отмашку на колокольню. В ответ тут же слышится тревожный перезвон набата.

Стоящие в шеренгах горожане с недоумением водят глазами с колокольни на меня и обратно, пока я не начинаю орать.

— Вы что сигнал тревоги не слышите?! Или одного штрафа вам мало?! Разжирели совсем, две куны и не деньги для них уже! Так ведь я могу и до четверти гривны поднять!

Упоминание штрафа попало в больное место, и народ понял, что так просто я от них не отстану. Первым рванулся со своими горшечник Истома, а вслед за ним и остальные концы потекли на стены занимать положенные им места.

Глава 18

Покачиваюсь в седле в полудремотном состоянии. Лошадиные копыта мягко ступают по пыльной дороге, убаюкивая своей монотонностью. Надо бы проснуться и открыть глаза, но совершенно нет сил.

Словно почувствовав мою сонливость, кобыла остановилась и потянулась к ветке кустарника. Со смаком зачмокали лошадиные губы, и где-то в глубине моего сознания затрезвонил беспокойный колокольчик: просыпайся, просыпайся, просыпайся!

Вздрагиваю и прихожу в себя.

«Вот черт! Так ведь и убиться недолго!»

Хватаюсь за поводья и тыкаю пятками лошадиные бока. Кобыла, скосив на меня недовольный взгляд и дожевывая на ходу зеленые ветки, лениво тронулась с места.

Хлопаю себя по щекам, прогоняя сон.

«Не время сейчас спать! — Пытаюсь взбодриться, но собственный разум тут же противится. — А когда время-то?! Встаю с рассветом, падаю в кровать, когда от желтого света лампы уже режет глаза. Дел невпроворот!»

На дворе начало июня, самая страда, и хозяйский глаз нужен повсюду. Надо везде успеть, и расстояния вроде бы небольшие, но ведь ни дорог, ни машин… Все на лошади или пешком, а это совсем другое дело. Куда бы ни собрался, минимум полдня потеряно. Вот и сегодня солнце еще только-только забрезжило, а я уже в седле. Еду на кирпичный заводик. Он ниже по Волге, километров в десяти. Пока туда, пока обратно, время уже к обеду. И так из дня в день! Проблем не счесть, и без моего участия ничего не решается. К примеру, сейчас прусь в такую даль, почему?! Да потому что только-только начали обкладывать деревянные стены Заволжского острога кирпичом, а его уже два дня не подвозят. Спрашиваю, что за хрень, никто толком ответить не может, лишь плечами пожимают?! Можно, конечно, послать кого-нибудь, но, как говорится, хочешь сделать хорошо, сделай сам.