Профессиональная улыбка замерла на губах Габи, и она ощутила беспокойный холодок, идущий от влажных прядей на затылке. Она снова принялась терзать дверную цепочку, словно желая вернуть самообладание с помощью ее металлических звеньев.

– Итак, чем я могу вам помочь? – спросила Габи все так же хрипло.

– Может быть, мы начнем с того, что вы откроете мне дверь?

Габи впервые уловила слабый иностранный акцент в интонациях его произношения, которое в остальном было просто идеальным. Конечно, с такой кожей, с такими волосами он мог быть кем угодно, но только не среднестатистическим, заурядным англичанином. И в любом случае, добавила она про себя, и смятение охватило ее еще сильнее, какой бы безупречной ни была его внешность, он не был джентльменом.

– Да, конечно…

И так как она все еще колебалась, он произнес, немного растягивая слова:

– Я думаю, что мне не следует вводить вас в заблуждение. Я не являюсь вашим клиентом.

– Пациентом, – холодно поправила Габи.

Мужчина равнодушно пожал плечами.

– И меня не интересуют ваши познания в медицине, хотя… э… я уверен, что вы – прекрасный врач.

Откровенная наглость, прозвучавшая в его словах, задела Габи, и она почувствовала, как ее светло-золотистую кожу заливает румянец.

– По крайней мере, скажите, кто вы и чего хотите, – потребовала она.

– Не волнуйтесь, мисс Холм, – на его тонких губах появилась странная усмешка, – у меня нет никаких намерений относительно вас лично. Я здесь исключительно по делу.

– По делу? – внутренне содрогнулась Габи. – По поводу аренды?

– Ну, разве что косвенно.

Что мог означать подобный ответ? Габи насторожилась.

– Но – в воскресенье утром? Надеюсь, это может подождать до завтра. Я могу встретиться с вами в…

– Боюсь, что завтра не получится. – Мужчина тряхнул головой. – Нам надо поговорить сейчас.

– Я думаю, что у нас вообще не получится разговора, – возразила Габи. Она собиралась спросить совета у Рори по беспокоящему ее вопросу об аренде. В конце концов он был ее адвокатом. Но сейчас она решила сделать вид, что у нее нет времени. – Я собираюсь завтракать. А завтра…

– Очень сожалею, – вкрадчиво произнес мужчина, хотя по его лицу нельзя было сказать, что он о чем-то сожалеет, – но это невозможно. Завтра в это время я должен быть в Венесуэле.

– В Венесуэле? – Серые глаза Габи округлились. – Вы хотите сказать, что вы из посольства?

– Я связан с посольством.

– Но почему вы сразу не сказали мне об этом, сеньор?.. – Она вопросительно посмотрела на мужчину.

– Эстрадо, Луис Эстрадо.

– Хорошо, сеньор Эстрадо, – попытка улыбнуться не слишком удалась Габи, и она просто сняла с двери цепочку, – заходите.

Поднимаясь по лестнице, Габи испытывала нечто среднее между опасением и странным предчувствием. Впрочем, думала Габи, это не имеет никакого значения. Ведь встреча с этим человеком ничего не может изменить в ее жизни. И все-таки…

Вначале постоянные стычки с матерью Рори изводили ее:

– Но, моя дорогая, – говорила та, – каждый человек должен иметь свою семью. В конце концов, и твоя родная мать, и приемная, они обе из Венесуэлы. Значит, ты наполовину из Южной Америки.

Она произносила это так, будто южноамериканское происхождение было тем, чего следует избегать порядочной семье, и Габи тогда с трудом удалось сдержаться, чтобы не стукнуть кулаком по изящному обеденному столу из красного дерева и не крикнуть:

– Господи, да я и не собираюсь выходить замуж за вашего драгоценного сыночка! Хотя он и достаточно хорош, какое вам дело до моего происхождения?

Вместо этого она только вежливо произнесла:

– В какой бы стране ни родилась моя мать, миссис Форсайт, я считаю себя истинной англичанкой.