Тревор Дин ткнул сигаретой в ее направлении, лицо его светилось доброй улыбкой.

– Лорел Уилкинс, ты создала мне уйму проблем. Из-за тебя я нарушил правила, которые были незыблемы с того дня, когда я впервые решился украсть чужие деньги. Я подверг себя риску, едва не попался, и все потому, что ты меня зацепила.

Лорел старалась сохранять спокойствие, но страх накатывал волнами с каждым словом Дина, произнесенным с показным весельем. Было ясно, что преступник взбешен, и его действия могли стать непредсказуемыми.

– Да не трясись ты, словно осиновый лист. Я не собираюсь причинять тебе боль. Тебе даже не придется умолять меня о пощаде. Все, что от тебя требуется, – дать мне уйти, и это условие ты выполнишь. Я выйду в эту дверь, а ты останешься здесь и не станешь бросаться к телефону, чтобы доложить обо мне своему дружку. – Тревор встал так резко, что Лорел подскочила на месте и сжалась в комочек. Однако преступник просто ткнул окурок в чашку с чаем и лучезарно улыбнулся. Он был само обаяние и добродушие. – Впрочем, твой звонок ничего не изменит, поскольку я буду уже далеко. Не так-то просто перехватить человека, не имея на него ориентировки. Зато ты будешь наказана за непослушание. Я отберу у тебя все, что ты имеешь, Лорел. Твой дом, твои деньги, твои кредитные счета. Даже через десять лет ты не оправишься от этой потери, можешь мне поверить. А нищета – страшная штука, говорю по собственному опыту.

Лорел затравленно смотрела на Дина. Ее мозг был словно парализован, руки покрылись ледяной влагой. Как бы ни улыбался негодяй, его глаза оставались холодными и пустыми. Он был готов выполнить свою угрозу. Лорел могла смириться с утратой денег, но потеря дома подкосила бы мать и лишила их обеих воспоминаний и связи с умершим отцом.

– Я не стану звонить в полицию, Джон… Тревор. Или как тебя на самом деле зовут…

– Я знал, что ты умница. – Дин поднял с пола сумку и ласково взглянул на нее. – Надо же, я уже списал эти вещи со счетов. Как любезно было со стороны Джилл забросить их в магазин!

Лорел порывисто вздохнула:

– Ты очень жесток.

– О, не стоит преувеличивать. Ведь я не насильник и не убийца, правда? Я всего лишь вор, так что с того? Каждый зарабатывает на жизнь, как умеет. А Джилл… по прошествии времени она будет вспоминать обо мне все с меньшим гневом. Она поймет: я – лучшее, что случилось с ней в ее серенькой жизни. – Дин вытащил из кармана ключи, снял с крючка пальто. – Но если ты так сочувствуешь Джилл… можешь послать ей мою зарплату взамен тех денег, что я снял с ее карты. Может, эта уродина сходит в салон и хоть как-то приведет себя в порядок.

Небрежность, с которой это было сказано, заставила Лорел содрогнуться. Как можно столь жестоко говорить о женщине, в квартире которой жил, чью любовь и заботу принимал, с которой занимался сексом? Лорел ощутила сильнейшее возмущение.

– Ты просто говнюк!

Брови Дина удивленно приподнялись.

– Ого, Лорел, ты портишься на глазах. Не ожидал, что с твоих чудесных губок могут сорваться столь гадкие слова, ха-ха!

Лорел встала, осознав, что не обязана слушать издевки Тревора Дина. Она может просто выйти из магазина и отправиться в банк, чтобы заморозить все свои счета. Она сознавала, что Дин постарается осуществить свою угрозу украсть все ее деньги в любом случае, поэтому спешка не повредит. Возможно, негодяй уже забрал ее деньги, но для залога дома понадобится время.

Девушка уже сделала шаг к двери, когда та распахнулась, явив взгляду Рассела Эванса, чье лицо пылало мрачной решимостью.