— Гм?

— Я боюсь.

— Не надо, — Кентвелл улыбнулся ей. — Все, что я собираюсь сделать, это пойти и привести доктора. Вспомни, что ты рассказывала мне. Когда ты была ребенком, стоило тебе услышать вой сирены, ты пугалась, и что тогда тебе говорила твоя прабабушка?

— Что это не значит, что произошло что-то плохое, — прошептала она. — Это значит, что кто-то идет на помощь.

— Правильно. Вот и вспоминай об этом. — Фредди помолчал, потом улыбнулся жене самой загадочной из своих улыбок. — Кто любит тебя, детка?

Это была их старая игра. Дороти-Энн чуть улыбнулась.

— Кадьяк, — шепнула она.

Муж поцеловал ее в лоб.

— Умница.

И ушел.

Дороти-Энн снова погрузилась в беспокойный сон, но стоило миссис Рамирес вернуться в комнату, как она тут же проснулась. Молодая женщина попыталась сесть.

— Сколько времени прошло после ухода Фредди? — озабоченно спросила она.

Фелиция Рамирес посмотрела на часы.

— Не так уж много, — легко соврала она. Мексиканка отвернулась от своей подопечной и занялась почти догоревшей свечой, вынула огарок, вставила в подсвечник новую свечу, зажгла ее и поставила подсвечник обратно на тумбочку у кровати.

Дороти-Энн разглядывала потолок и прислушивалась к шуму дождя. Казалось, ливень стал еще сильнее.

— Буря все не прекращается, — дрожащим голосом произнесла она.

— Пока нет, но скоро кончится, — отозвалась мексиканка.

— По-моему, она только усиливается.

Миссис Рамирес склонила голову к плечу и прислушалась. Потом кивнула.

— Иногда ливень припускает сильнее как раз перед тем, как прекратиться, — успокаивая Дороти-Энн, сказала она. Наклонилась к молодой женщине и взбила подушку. — Отдыхайте пока и не сбрасывайте одеяло. — Фелиция похлопала Дороти-Энн по руке. — Вам понадобятся все ваши силы. — И, улыбнувшись, она опустилась в кресло, которое придвинула к кровати. — Не беспокойтесь, я вас одну не оставлю, — мягко произнесла миссис Рамирес.

Дороти-Энн благодарно кивнула и, вздохнув, опустилась обратно на подушку. Она закрыла глаза, прислушиваясь к мощному грохоту дождя. Капли резко стучали по крыше, как и в тот день, когда ей исполнилось пять лет.

Тогда тоже лило как из ведра.

Произошло это в 1970 году. За окнами бушевала и сверкала гневными вспышками гроза. А в гостиной большого дома в Тарритауне царили тепло и уют. Огонь потрескивал в обоих каминах.

Дороти-Энн сидела на детском стульчике в стиле Людовика XVI, собирая деревянную головоломку, подаренную ей Нэнни на день рождения. Нахмурившись, она смотрела на гигантского Микки Мауса, нарисованного на крышке, и гадала, каким же образом сложить картинку. Нэнни с абсолютно прямой спиной сидела напротив нее на расшитом золотом диване и пристально смотрела на девочку, но не подсказывала Дороти-Энн, куда следует положить деревянный фрагмент головоломки, который та держала в руке. Дороти-Энн знала, что просить о помощи не имеет смысла. Нэнни твердо верила в то, что каждый должен сам решать свои проблемы.

Нэнни, казалось, обрадовалась появлению плотного негра-дворецкого. Она обернулась к нему.

— Машина вас ждет, — объявил он.

Гувернантка кивнула:

— Спасибо, Франклин. — Она поднялась на ноги и поправила платье. — Нам пора ехать, Дороти-Энн.

Девочка подняла на нее глаза, продолжая держать фрагмент головоломки в руке. Она выглядела очень расстроенной.