В девяносто лет ее глаза блестели, а аквамариновое шелковое платье придавало ей нежную, сияющую красоту. На лице застыло выражение церемонного интереса, словно ее развлекала армия придворных шутов. Иногда она чуть поворачивала голову и посматривала на Дороти-Энн, едва заметно подмигивая ей, словно говоря: «Видишь? Видишь, что мы сделали с тобой вместе, ты и я? Все веселятся, пируют. Они раболепствуют передо мной и говорят то, что, как им кажется, мне хотелось бы слышать, но в глубине души они все ненавидят меня. И знаешь, почему? Они гадают, как это нам удалось сделать такое, вот почему! Но мы им никогда не откроем тайны. Интуиция и тяжелый труд, преданность мечте, отдача каждой частички своей энергии — вот благодаря чему мы достигли этого. А эти дураки ни о чем и не догадываются! Им всем кажется, что это своего рода удача, или волшебство, или, что еще хуже, мой талант! Ох, если бы они узнали правду, как бы они были разочарованы».

Дороти-Энн прочитала это во взгляде прабабушки и, пожав ей руку, счастливо кивнула, а на глаза ей навернулись слезы. За многочисленными складками ее платья для беременных ребенок дожидался своего срока, до которого оставалось совсем немного времени. Скоро родится малыш, первый из праправнуков Элизабет-Энн.

— Я надеюсь, что это будет девочка, — поделилась она с правнучкой несколько дней назад. — В этой семье женщины задают тон. Но только не пойми меня превратно. У мужчин своя роль. Но женщины — это сила, это хребет! Да, я очень надеюсь, что это девочка! Чего еще может желать выжившая из ума старуха?

Праправнучка.

И «Замок Хейл», задуманный и построенный вопреки всем случайностям, наконец готов.

Действительно, чего еще желать?

«Ничего странного, что она выглядит такой счастливой, — подумала Дороти-Энн. — Это ее час погреться в лучах славы. Господи, она этого заслуживает. Она заслуживает всего — комфорта, любви и уважения. Девяносто, на этой неделе прабабушке исполнится девяносто один, а она до сих пор никогда не почивала на лаврах».

Вместо этого она построила «Замок Хейл». Все говорили, что цена достигла четверти миллиарда долларов, после того как заплатили за участок, дизайн, строительство и отделку. По слухам, отель стал самым дорогим сооружением в мире.

Он представлял собой башню в семьдесят два этажа на Пятой авеню в самом центре города. Только для того, чтобы купить необходимый участок земли, потребовались годы терпеливой, тайной торговли. Десятки агентов по продаже недвижимости, ни один из которых не подозревал о том, кто является его клиентом, скупали по одному участки земли, принадлежавшие частным лицам. Потом существовавшие здания были снесены, обломки вывезены, и качалось строительство. Чтобы создать «Замок Хейл», Элизабет-Энн пригласила цвет американских архитекторов. Эти современные коробки из стали и стекла, сделанные как под копирку, не для нее. Ей требовалось что-то такое, что добавит особый колорит — ее собственный — в силуэт Нью-Йорка.

Дороти-Энн присутствовала на всех встречах архитектора и заказчика, поэтому она близко видела все фазы продвижения проекта.

— Я даю вам карт-бланш, — безрассудно заявила Элизабет-Энн архитектору, полушутя-полусерьезно. — Главное, чтобы в конце концов я получила то, что хочу.

Архитектор посмеялся, но у Элизабет-Энн оказалось свое видение проекта, и он сам не заметил, как вдохновился им.