Она недовольно смотрела на свое отражение в зеркале: должно быть, поправилась на несколько фунтов за время разборки архива после смерти мистера Керисдолла. Или она слишком строга к себе?

В зеркале отражалась стройная, подтянутая фигура, от шеи до колен обтянутая джерси, которое только подчеркивало все достоинства и всю красоту ее тела.

Патрисия покраснела от мысли, что все эти сомнения разбудил в ней не кто иной, как опять-таки Джо, которого сейчас даже и рядом нет. Он придет только через час. И снова она поймала себя на том, что какое бы платье она ни надела, как бы она ни старалась спрятаться от его глаз, результат будет один и тот же: Джо разгадает ее уловки. Ведь он видит ее насквозь!

И ее прическа не обманет его! Неважно, что она старательно уберет волосы назад и скрепит их скромной серебряной заколкой. И отсутствие косметики тоже не введет его в заблуждение, потому что лицо ее и так горело от лихорадочного волнения, а губы просили нежного поцелуя. Чем больше она нервно облизывала и кусала их, пока одевалась, тем ярче и чувственней они становились.

Патрисия тряхнула головой, стараясь развеять наваждение. Элегантные серебряные серьги в ушах — вот что должно помочь ей справиться с собой! Это все из-за чувства вины, мысленно твердила она. Оставайся спокойной в присутствии Джозефа, и он ничего не заметит, а просто увидит светскую даму, одетую в черное платье и серебро. Он подумает, что щеки красны от румян, а губы от помады. Все, что от тебя требуется — это оставаться невозмутимой…

Было приготовлено множество напитков: красное вино открыли, и оно набирало воздуха, белое охлаждалось в серебряном ведерке со льдом. Чтобы успокоиться, Патрисия отхлебнула глоток виски и вдруг заметила свет фар въезжающей машины.

Они приехали ровно в семь. Питер оставил машину перед домом и провел Джо через парадную дверь, а не через гараж.

Одернув платье и расправив плечи, Патрисия неторопливо направилась к двери. Питер открыл дверь раньше, чем она приблизилась к ней, и широким жестом пригласил гостя войти.

На Джо сегодня были обычные джинсы, светло-серый шерстяной свитер и синяя замшевая куртка с накладными карманами. Ковбойский стиль, придававший его виду еще больше мужественности и дерзости, резко контрастировал с темным деловым костюмом хозяина, превратившим того в некое безликое существо.

Джозеф потер руки, заметив приближающуюся Патрисию, словно хищник при виде жертвы. Но вскоре она поняла, что сделал он этот жест от холода: на улице было сыро, дул промозглый ветер.

— Так можно и закоченеть, — произнес он, дуя на кончики пальцев. — Привет, Пат. У тебя очень теплый вид, вид согретого человека.

— Я сидела у камина, — холодно ответила Патрисия, посылая сияющую улыбку жениху. — Здравствуй, мой родной. — И она поцеловала его, встав между ними, чтобы Джо не заметил ошеломленного взгляда Пита: она никогда раньше не называла его так. Обращение «родной» было не в ее стиле.

— День прошел удачно? — тепло поинтересовалась Патрисия. — Камин горит, напитки готовы. — Она взяла жениха за руку и прижалась к нему.

— У меня был очень удачный день! — воскликнул тот, явно польщенный вниманием невесты. Сегодня она была на редкость обаятельна. Он даже наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. — Ты прекрасно выглядишь, моя дорогая. Я видел это платье?

— Это старье? — Она звонко рассмеялась. — Конечно, видел, дорогой, я надевала его, когда мы ходили в театр.

— Правда? Мне оно нравится. Тебе следует надевать его чаще. А сейчас, я думаю, надо пригласить нашего гостя поближе к огню, пока он не погиб от переохлаждения.