С ветвей послышался потрясённый шёпот.

— Мой друг, мне жаль, — сказал Гирокус. — Это злодеяние — худшее из всего, о чём я когда-либо слышал. Мы следили за этой группой. Некоторое время назад Хищнозуб ушёл от Патриофелиса и разбойничал в лесах. Здесь мы всегда настороже, но я предусмотрительно удвоил число часовых, и пока мы остаёмся невредимыми. Я знаю, что эти фелиды убивали наземных животных и разоряли гнёзда птиц. Птицы тоже становятся чрезвычайно неприятными соседями.

— Они напали на колонию Икарона, когда они переправлялись с острова, — сообщила Кона своему предводителю. — Они вели себя свирепо.

— Они думают, что мы — яйцееды, — сказал Икарон.

Гирокус фыркнул снисходительным тоном.

— Птицы слишком глупы, чтобы понять, что у нас нет никакого интереса к их яйцам. Здесь они пока ещё не нападали, но я боюсь, что это не заставит себя ждать. Фелиды Хищнозуба принесли хаос в звериные королевства. Многие отправляли посланников к Патриофелису, требуя от него остановить бойню, и он уже направил солдат, чтобы выследить Хищнозуба. А мы уже послали ему сообщение, что нашли его рыщущих убийц на острове.

— И что же будут делать эти солдаты? — спросила Нова.

— Они должны убить отщепенцев, — прямо ответил Гирокус. — Это лучшее решение. Мы должны действовать жестоко, чтобы сохранить мир сейчас, когда ящеры, наконец, стёрты с лица земли.

Сумрак едва сумел подавить удивлённое чириканье и взглянул на Сильфиду, глаза которой блестели от волнения.

— Это правда? — изумлённо спросил Барат. — Разве можно было уничтожить каждое гнездо и каждое яйцо?

Гирокус рассмеялся.

— Вы что, не слыхали новостей на своём острове? Это правда. Ящеры исчезли навсегда.

Сумрак взглянул на серьёзное выражение своего отца, и попробовал представить себе, что он должен был чувствовать. Разве мир не стал лучше и безопаснее без ящеров? Но как мог его отец действительно радоваться этому — выполнению плана, который он считал таким неправильным?

— Потрясающая победа! — сказала Нова.

— Несомненно, — подтвердил Гирокус.

— Несколько дней назад у нас на поляне разбился кетцаль, — нерешительно сказал Сол. — Его крылья были поражены гнилостной болезнью.

— Одинокий бродяга с побережья, без сомнения, — уверенно сказал Гирокус. — Все их гнёзда на утёсах были уничтожены. По иронии судьбы, именно Хищнозуб и был тем, кто уничтожил последние из яиц. Он был героем, пока его вкусы не стали варварским. Но он может быть не единственной причиной наших волнений за последние дни.

Голос Гирокуса звучал серьёзно, и это заставило когти Сумрака глубже впиться в кору.

— Возможно, до вас доходили те же самые слухи, что и до нас, — продолжал Гирокус. — Новые породы хищных птиц с севера. А с востока — крупные плотоядные звери.

Потрясённый Сумрак повернулся к Сильфиде.

— Мы ещё не видали ничего такого, — ответил Икарон.

Гирокус покачал головой:

— Мы тоже, и, возможно, никогда не увидим. Многие думают, что это просто сказки, родившиеся в испуганных головах. Но я знаю ещё вот что: с тех пор, как исчезли ящеры, все звериные королевства становятся всё больше. И с более высокой численностью подданных возникает больший спрос на охотничьи угодья. Сейчас значительно чаще стали сражаться за территорию. Даже те существа, с которыми мы обычно сотрудничали, теперь становятся драчливыми. Всё происходит так, словно мы освободились от одного врага лишь для того, чтобы породить новых — из числа старых друзей.