В то время, как руки Данаи ласкали его, она могла чувствовать дрожь, охватывающую тело Келлана, каждое подергивание мышц. Когда она достигла пуговицы на его джинсах, он целовал ее снова и снова, пока она уже не могла стоять.

Тогда он встал перед Данаей на колени, снимая обувь и носки. Она не могла оторвать взгляд от Келлана. Ни один мужчина — смертный или бессмертный — никогда не проявлял о ней такую заботу, такое внимание как Келлан.

Даная убрала прядь волос, упавшую ему на глаза. Улыбка медленно появлялась на ее губах, когда Келлан аккуратно отложил ее обувь и носки, прежде чем взглянуть на нее. Огонь в его глазах не уменьшился. От его взгляда она чувствовала себя красивой и… желанной.

До этого момента Даная не понимала, что искала именно это в глазах мужчин. Она всегда уходила от них с чувством небольшого разочарования, но не сейчас, ни от Келлана.

У нее перехватило дыхание, когда пальцы Келлана скользнули между тканью ее брюк и кожей. Их взгляды встретились, и пламя желания возрастало с каждым ударом сердца, он медленно стягивал ее штаны вниз, пока они не упали к ее ногам. Келлан схватил одну ногу и поднял ее, чтобы освободить от штанов, которые затем полетели к рубашке, на кресло.

Когда он выпрямился, она встала на цыпочки, чтобы поцеловать. Его руки были словно стальными, когда он обнял ее, заключая в своих объятьях.

Его возбужденный член прижался к ее животу, от чего желание многократно возросло. Оно настойчиво наполнило ее, а голод полностью поглотил.

Но Келлан удерживал ее.

Даная оторвалась от его губ и втянула воздух, вновь прижатая к стене. Когда она открыла глаза, он каким-то образом уже снял ботинки.

Руки Данаи дрожали, когда она снова вцепилась в пояс его джинсов. На этот раз, он не остановил ее, она расстегнула их. Даная потянула и мельком увидела его член. Почему то, она не удивилась, обнаружив, что под джинсами ничего нет. Она находила это сексуальным, включая то, что выпирало из них.

Вскоре Келлан был полностью обнажен, а она осталась в нижнем белье. Он протянул руку и стащил резинку, удерживающую ее волосы. Так же осторожно, как раздевал ее, он распускал волосы, пока они не упали ей на плечи.

Сердце Данаи бешено колотилось в груди, когда Келлан, обернув руку вокруг ее шеи, притянул к себе, чтобы одарить огненным поцелуем.

Больше он не сдерживался, раздевая ее. Одно лишь движение руки, и лифчик полетел в сторону. Чем дольше они целовались, тем неистовей становилась их страсть. Он, подхватив ее на руки, понес на кровать, и бережно опустил, не прерывая поцелуй.

Келлан не мог вспомнить, когда он был настолько поглощен женщиной. Он не мог насытиться восхитительными губами Данаи, ее сладким вкусом, и, несомненно, ее страстными ответами.

В его руках она вся пылала, словно в огне. Ее женственные изгибы привлекали так же, как и мускулы, ощущавшиеся под бархатистой кожей.

Встав напротив нее, он застонал от охватившего чувства. Его тело требовало немедленного освобождения, но он хотел полностью раствориться в Данае и насладиться ею. Келлан не был уверен почему, и не был готов копаться в себе, пытаясь узнать это.

Ее коготки впились ему в спину, когда Даная раздвинула ноги, чтобы он мог мягко опуститься на нее. Келлан мог чувствовать ее тепло и влагу сквозь тонкие трусики.

Необходимость, страстное желание, и голод ударили в него. Они одолевали его, призывая сорвать трусики и брать ее снова и снова, пока она не закричит в экстазе.

Келлан сжал в руке одеяло, борясь, и пытаясь обуздать настойчивую потребность. Он так давно последний раз был с женщиной, чувствовал ее тугое лоно обволакивающее его, чувствовал ее скользкий жар.

Келлан оторвался от ее губ и приподнялся на руках, его руки выпрямлялись, пока он не застыл, нависая над ней. Даная лежала полуприкрыв глаза, с припухшими от поцелуев губами.