Грейс кивнула, как будто это было более чем разумно.

– Кара, ты знаешь, мне так трудно наклоняться, но если ты подашь мне швабру, я…

– Вот ещё вздор! – воскликнула миссис Джеймс, тыча костлявым пальцем в сторону Кары. – Ведьмина дочка всё это натворила, её и наказать следует!

– Вот-вот! – воскликнул Вильям и закивал так яростно, что Кара подумала, как бы у него зубы изо рта не вывалились. Он приобнял Грейс за талию. – Ты тут ни соринки не подымешь, лапушка моя! Идем-ка, мы проводим тебя домой.

Таннер ткнула ручку швабры в руки Каре.

– Ты ничего не забыла? – спросила она.

– И точно! – воскликнула миссис Джеймс, и Кара с шокирующей отчётливостью вспомнила, как колыхалось лицо старухи в свете факелов тогда, в ночь казни её матери. – Ты головой не ослабела, а, девка?

– Серенькую! – напомнила Таннер.

Кара медленно, как во сне, выковыряла монетку из складок школьного платья. В последний раз посмотрела на неё – «Просто бесполезная семечка, из неё ничего даже не вырастет!» – и уронила монетку в подставленную ладонь Грейс.

– Я просто хотела, чтобы ты знала, – сказала Грейс, сомкнув свои крохотные пальчики на добыче, – что я тебя прощаю!

И она сухо чмокнула Кару в щёку. Губы у неё были холодные.

4

Как давно всё это было!

Теперь, идя по их земле, Кара напоминала себе о том, что следует быть благодарной хотя бы за эти обрывки воспоминаний о счастливых днях – у Таффа-то и этого нет. Он знал только засохшие деревья, валящиеся от любого сильного ветра, бурые стебли с затвердевшими в камень початками. После смерти матери их земля превратилась в убогое, голое место. Деревенские, разумеется, говорили, будто эта земля проклята, но Кара знала, что дело не в этом. Любая ферма придёт в упадок, если нет работников, которые бы за ней ухаживали, и если хозяин больше спит, чем трудится.

– А нас сегодня к Озеру Осознания водили! – сказал Тафф.

Кара попыталась скрыть изумление. «Неужели он уже такой большой?» – подумала она.

– Ну и как, видел ты в воде образ Тимофа Клэна? – спросила она.

Тафф вскинул руки.

– Да там же ничего нет! Оно даже не красивое, ничего особенного. Лужа как лужа!

– И что вам потом учительница сказала?

– Сказала, идите домой и подумайте над тем, что вы сегодня видели. Только я не знаю, что мне-то делать, ведь я так ничего и не видел!

Кара улыбнулась, вспомнив, как растеряна была она сама в его годы, вспомнив сокрушительное разочарование, когда она увидела в воде своё собственное лицо вместо Тимофа Клэна. Прошло много лет, прежде чем Кара осознала смысл урока. Если чураться магии и жить по правилам, предписанным «Путём», все они станут такими, как сам Тимоф Клэн. Он может указать им путь, которым идти, но он не явится в воде, чтобы направлять их, и не станет прислушиваться к их молитвам, как один из ложных богов Мира.

Это всё магия.

Каре ужасно хотелось подтолкнуть Таффа к этому выводу – но нет, до этого братишке придётся дойти своим умом.

– А Аннабет клянётся, что прямо так его самого и видела, с серпом и с молотом!

– Это враньё, – сказала Кара, – и её счастье, если серые плащи этого не услышат. Тимоф Клэн умер больше тысячи лет назад.

Мрачные то были времена: Мир тогда кишел всяческими ведьмами и прочими гнусными тварями. Тимоф Клэн всех спас: он возглавил Серое Воинство и прошёл по земле, пока не истребил всех ведьм до единой. После того, как он пал от рук Великого Предателя, хроники и наставления Клэна были записаны в «Пути».