– Ну что, как там моя скотинка? – спросил Джейкоб. Говорил он медлительно, но взгляд у него был острый и проворный.

– У Тенепляски рана загноилась. Но теперь с ней всё будет хорошо, – ответила Кара.

Джейкоб стоял в закуте. Казалось, он может стоять так вечно.

– Сэр, – неловко сказала Кара, – вы моему папе заплатить обещали…

Ответа Кара не расслышала за какофонией хрюканья. Джейкоб пнул одну из свиней и пробормотал что-то неразборчивое.

– Прошу прощения? – переспросила Кара.

– Вон, у дома три мерки кукурузы стоит! Возьми себе несколько початков.

– Кукурузы?

– Только утром скосил!

– Ну вы же обещали папе, что заплатите семечками!

Кара сама поморщилась, так жалко это прозвучало.

– Две коричневых, если точнее.

– Ну, ты ж знаешь своего папашу. Вечно всё перепутает.

– Такого он перепутать не мог.

Джейкоб пожал плечами.

– Ну, может, я и обещал две коричневых. А может, и не обещал. В любом случае, сейчас это неважно.

Он сунул Каре в руку одну-единственную серую семечку и сжал пальцы девочки поверх нее.

– Мог бы и вообще не платить, поняла? А если кому скажешь, что я, мол, тебя надул, я скажу, что ты врешь, да и дело с концом. И как ты думаешь, кому скорее поверят? Крепкому, зажиточному фермеру вроде меня? Или дочке уличённой ведьмы?

Кара стиснула в кулаке серую семечку. Это была десятая часть обещанной платы.

– Это же нечестно! – сказала она, готовая разрыдаться, сама себя за это ненавидя.

– Ну, нечестно, а что ж поделаешь! – фыркнул Джейкоб. – И кукурузы уж возьми себе. Я сегодня прям добрый какой-то.

Он повернулся к Каре спиной и вылил ведро воды в свиную колоду, продолжая заниматься своими делами, так, будто она уже ушла. «Ты не смеешь со мной так обращаться!» – подумала Кара, вонзая в ладонь изломанные работой ногти. Она представила, как свиньи накидываются на мужика, представила хрюканье, и визг, и вопли, и скрежет зубов, сливающиеся воедино, пока он тщетно пытается вырваться…

– Эй! – воскликнул Джейкоб. Он встряхнул Кару за плечо, заставив её вернуться к реальности. – Ты что делаешь, а? А ну, прекрати на меня так пялиться!

– Ой, простите! – сказала она и попятилась назад. – Простите, пожалуйста!

Глядя за спину фермеру, она видела, что свиньи уже выстроились в ряд на краю закута и смотрят на неё с жадным вниманием. Они наконец-то прекратили хрюкать.

Ни он, ни она не заметили птицы.

Птица сидела на ветке прямо у них над головами, и в грудь у неё был вделан глаз. Существо уставилось на девочку и с особенным интересом – на деревянный медальон у неё на шее. Птицын глаз завертелся волчком, замелькали разные цвета: серый, будто камень, голубой, как морская волна, зелёный, как лесные кроны, – и наконец сделался огненно-алым. Птица наблюдала за детьми, пока они не исчезли вдали, потом развернула крылья и неожиданно стремительно понеслась в Чащобу, на доклад. После всех этих лет девочка наконец дозрела.

2

Кара села на место в тот самый момент, как в класс вошел наставник Блэквуд. Старик, держа в руке розгу, только что срезанную с молодого тамаринда, окинул взглядом своих юных подопечных, дожидаясь тишины. Ждать пришлось недолго. Одно дело, когда розга стоит в углу класса. Но когда наставник Блэквуд держал её в руках, весь класс понимал, что это сулит боль и муки. И хотя старость заставляла почтенного наставника сутулиться на ходу и время от времени терять нить рассуждений во время урока, по части поддержания дисциплины он не сделался ни медлительней, ни снисходительней.