На верхней полке стоял проигрыватель на батарейках, который не пострадал от потопа.

Джина склонила голову набок.

— Иллюзии накачанных парней. Так вот как тебе удавалось обходиться без отношений все эти годы? Когда тебе становится одиноко, ты просто призываешь из воздуха аппетитную задницу, на которую можно пускать слюни?

Я сняла проигрыватель с верхней полки и, аккуратно держа его, спустилась вниз. Я схватила старую пластинку Элвиса — пожалуй, не самый любимый альбом Джины, но она не понимала, что музыка 1960-70-хх годов была вершиной человеческих достижений. Некоторые свои лучшие годы я провела в Нэшвилле, штат Теннесси, слушая изумительную музыку.

— Нет, Джина. Я не так обходилась без отношений. Я обходилась без отношений потому, что пришла к простому пониманию: практически все мужчины — дерьмо. И ещё мне кажется, что я их пугаю.

— Твоё отношение к мужчинам — это из-за твоей мамы? — спросила она. — Твоя мама дурно на тебя повлияла.

Я прищурилась, уставившись на неё.

— Нет, она была довольно мудрой, и она не оказывала на меня дурного влияния. Со мной всё в порядке. И это конец разговора. Пришло время для Элвиса, — я поставила проигрыватель на прилавок и зарядила пластинку. Я включила проигрыватель и установила иглу на песню Suspicious Minds. Музыка затрещала в воздухе, и я закрыла глаза, стараясь не думать о том, как мне всю следующую неделю платить за еду. Надо сосредоточиться на проблемах, которые я действительно могла решить.

Когда музыка заполнила комнату, я вытащила еду на прилавок.

— У нас есть хорошие мелодии, еда и немного магии. И чистое бельё. Всё, что нам нужно.

— Роскошь. Большего и желать нельзя, — Джина вытащила простой кусок хлеба и начала жевать его с полуулыбкой. — Ты приготовила восхитительную пищу.

Я закрыла глаза и сотворила заклинание иллюзии. Моя магия гудела и вибрировала по всему помещению, и вокруг нас замерцали образы… моё подсознание проецировало картины моего дома — далёкие воспоминания из места, которого больше не существовало. Это были образы с бала на берегу моря, образы фейри, одетых в шелка и драгоценности — всё из моих самых старых воспоминаний.

И рядом с ними мелькали более поздние мои воспоминания — женщина, которая продавала блины в передвижной закусочной неподалёку и всегда смешила меня своими сложными рукопожатиями. Местный гид тура по Джеку Потрошителю, который слишком долго задерживался на фразе «разорванная от влагалища до грудины». Пожилая женщина, которая пила пиво в соседнем пабе и забавлялась, говоря клиентам «Хочешь приватный танец?» и приводя их в ужас.

Джина улыбнулась мне, наполовину набив рот хлебом.

— Кто эти милые люди?

— Просто случайные люди из моих воспоминаний.

— Я узнаю некоторых из них, но не тех, что в длинных платьях, — она присвистнула. — Ты знала каких-то супер напыщенных людей, не так ли? В твоей прежней жизни?

— Типа, сто лет назад, — понятия не имею, почему они появились именно сейчас. Они относились к той жизни, которую я давно покинула. Мой мозг просто воспроизвёл их на автопилоте.

Я ушла в коридор за прилавком и направилась в ванную. Зеркало не пострадало от воды, и я мельком увидела себя — мои голубые волосы, покрытые коркой грязи, чумазые полосы на лице. Мои зелёные глаза ярко блестели на фоне всей этой жижи.

Я по возможности постаралась помыть лицо и волосы в раковине.

Затем я повернулась к ванне. Включив кран, я вымыла лицо, руки и ноги.