Мы все помалкивали. Он продолжал:

— Я хочу, чтобы здесь у нас был дом, второй дом, если хотите, или альтернативный дом, если не найдете другого слова, где мы все могли бы собраться вместе. Часто или редко, как захочется. Я забочусь в первую очередь о себе. В Сан-Кассиано у меня не дом, а логово, и всегда таким будет. У Флорианы чудесная квартирка, но она расположена прямо посреди деревни, а она, с тех пор как заболела, по-моему, часто хочет скрыться с глаз, чтобы можно было выйти на прогулку без свиты доброжелателей. И наконец, мне не нравится, что ваш единственный дом принадлежит Луччи. Это чувство порождено очень старыми обидами, которые никто и ничто не сотрет. Я прекрасно понимаю, что вы сейчас переживаете бродячую фазу жизни и что, возможно, в будущем году вы будете жить на Эльбе, на Сицилии или где-нибудь на юге Франции. Но где бы вы ни оказались, мы с Флорианой позаботимся, чтобы этот дом всегда ждал вас. Вам ничего не надо будет делать, только согласитесь, когда придет время, взять ключи и устроиться здесь. Я бы не возражал, если бы вы помогли с работой, но все, что пойдет на ремонт и содержание, — за мой счет.

Говоря, он собирал веточки и складывал горкой.

— Давайте испытаем тот маленький камин. Слишком холодно стоять на улице. Я припас в кузове несколько поленьев и две бутылки. — Они с Фернандо пошли за дровами и вином, а я осталась бродить по дому. Вернувшись, Фернандо взялся разжигать камин, а Князь — вскрывать бутылки, разливать вино в бумажные стаканчики и передавать каждому в руки. Мы с ним сели на диван, накрытый одеялом, по которому я робко похлопала ладонью, но поднимать не решилась, чтобы не видеть, кто под ним живет.

— Почему ты позволил другому жениться на Флориане? — спросила я его, поправляя одеяло. Фернандо отвернулся от огня и впился в меня своими черными глазами. — Когда-то вы с ней ведь любили друг друга, так? И до сих пор любите. Что случилось? Почему ты на ней не женился?

— Я уже говорил, ответ получится очень длинным, — откликнулся он. — История началась задолго до нас с Флорианой. И она известна чуть ли не каждому в деревне, кроме вас двоих, хотя от меня ее никто не слышал. Но вам я хочу рассказать. Я хотел рассказать с первого раза, как ты спросила. Теперь расскажу.

Пламя взметнулось, лизнуло почерневшие стенки старого очага, окрасило все желтым светом. Князь встал, уступил место на кушетке Фернандо, а сам сел на кучу тряпья, бывшую когда-то подушками, и в призрачной тени огня стал рассказывать.

— Вы уже много знаете о моей матери, но, помнится, я не называл ее имени. Ее звали Нина. А моего отца — Патси, Патрицио. Я никогда не рассказывал о тех событиях, поэтому не знаю, с чего начать, но, думаю, эта часть истории началась с того, что Нина рассказала Патси о солдате. Да, наверняка началось с того, что она сказала о солдате. Она просто не могла больше не говорить. И, делать было нечего, Патси ее застрелил. Застрелил во сне. Выкопал могилу в нескольких метрах от нашего дома, того, где теперь живете вы, и похоронил ее, искусно скрыл следы. Была ранняя весна, и он отправил меня ночевать к брату моего деда под предлогом, что ему надо помочь сажать помидоры, перец и бобы. А когда я вернулся, он сказал мне, что Нина ушла, собрала вещи и уехала в Рим искать работу.