Изменить размер шрифта - +
Я закрыл глаза, ощущая ее теплое дыхание на моей щеке. Я открыл глаза и увидел, что Поппи робко мне улыбается. Я растаял от нервного взгляда на ее лице.

Она никогда не выглядела такой красивой.

Пытаясь бороться со своей собственной нервозностью, я положил руку ей на щеку.

— Мы не обязаны делать это, Поппи. Только потому, что я уезжаю… ты не должна делать это ради меня. Я вернусь, я уверен в этом. Я хочу подождать, пока ты не будешь готова.

— Я готова, Рун, — сказала она, ее голос четкий и ровный.

— Ты думаешь, мы слишком молоды...

— Нам будет по шестнадцать скоро.

Я улыбнулся, услышав пыл в ее голосе.

— Многие думают, что это все еще слишком юный возраст.

— Ромео и Джульетта были почти нашего возраста, — спорила она. Я не смог сдержать смешок. Я перестал смеяться, когда она подползла ближе и провела рукой по моей груди. — Рун, — прошептала она. — Я готова уже некоторое время, но была счастлива подождать, потому что у нас было все время мира. Не было спешки. Сейчас у нас нет такой роскоши. Наше время ограничено. У нас остались лишь часы. Я люблю тебя. Я люблю тебя больше, чем можно представить. И... я думаю, что ты чувствуешь то же самое ко мне.

— Ja, — ответил я мгновенно. — Я люблю тебя.

— Навечно и навсегда, — сказала Поппи со вздохом, затем отодвинулась от меня. Не разрывая зрительного контакта, она подняла руки к лямке своей сорочки и опустила ее. Затем сделала то же самое с другой, и сорочка упала к ее бедрам.

Я замер. Я не мог двигаться, когда Поппи села передо мной, обнаженная.

— Поппимин, — выдохнул я, убежденный, что не заслуживаю эту девушку... в этот момент.

Я придвинулся ближе, пока не возвышался над ней. Нашел ее глаза и спросил:

— Ты уверена, Поппимин?

Поппи переплела свои пальцы с моими, затем приложила наши руки к своей обнаженной коже.

— Да, Рун. Я уверена. Я хочу этого.

Я больше не мог сдерживаться, поэтому дал себе волю и поцеловал ее в губы. У нас было только несколько часов. Я собирался провести их со своей девочкой каждым возможным способом.

Поппи вытащила свою руку из моей и исследовала мою грудь своими пальчиками, не разрывая нашего поцелуя. Я провел пальцами по ее спине, привлекая ее ближе к себе. Она задрожала под моими прикосновениями. Я опустил руку к краям ее сорочки на бедрах. Моя рука начала подниматься вверх, пока я не начал переживать, что зашел слишком далеко.

Поппи отстранилась и расположила свою голову у меня на плече.

— Продолжай, — сказала она, затаив дыхание. Я сделал, как она сказала, сглотнув комок нервов в своем горле.

— Рун, — пробормотала она.

Я закрыл глаза от звука ее приятного голоса. Я так чертовски сильно любил ее. Из-за этого не хотел причинять ей боль. Я не хотел быть ответственным за то, что давлю на нее. Я хотел, чтобы она чувствовала себя особенной, понимала, что является миром для меня.

Мы остались так на минуту, замерев в моменте, дыша, ожидая, что случится дальше.

Затем рука Поппи была на пуговицах моих джинсов, и я открыл глаза. Она изучала меня.

— Все... все в порядке? — спросила она с любопытством. Я кивнул, не говоря ни слова. Когда я взял ее за свободную руку, она помогла мне раздеть ее, а вскоре и вся наша одежда оказалась на полу.

Поппи сидела тихо передо мной, беспокойно перебирая руками на коленях. Ее длинные каштановые волосы были перекинуты на одно плечо, а щеки покраснели.

Я никогда не видел, чтобы она так нервничала.

Я никогда так не нервничал.

Вытянув руку, я провел пальцами по ее красной щеке. От моего прикосновения ресницы Поппи затрепетали, и на губах появилась застенчивая улыбка.

— Я люблю тебя, Поппимин, — прошептал я.

Быстрый переход