Ариман потянул за кожаный шнурок, висевший на шее, и вытащил серебряную подвеску размером с монету — точную копию дубового листка, украшавшего его броню.

— Это, конечно, глупое суеверие. Как может помочь живым царь, обратившийся в прах много тысяч лет назад? Но весь период обучения и тренировок мы хранили талисманы, вопреки новому имперскому кредо, прославляющему логику.

— А что это были за тренировки?

— Испытания силы, скорости и мыслительных способностей. В нашем народе с давних пор истина ценилась превыше всего. Кроме того, Ормузд и я происходили из королевского рода, и потому с детских лет нас приучали к соревнованиям, охоте и дискуссиям. Мы преуспевали по всем направлениям учебы, а наше биологическое совершенствование радовало наблюдавших за нами ученых. В этом горном лагере было немало таких же, как и мы, но постепенно происходило деление на различные группы, и мы с Ормуздом не могли не радоваться, что остались вместе, тогда как многих других близнецов в процессе тренировок разлучали.

Мы быстро росли и тренировались так, как никто не тренировался ни до, ни после нас. Вместе с мастерством росла и наша отвага, и впервые испытать свои силы нам довелось в сражениях против последних мятежников Терры. К тому времени мы уже носили броню последней модели и обладали самым разрушительным оружием. Мы получили имя Тысячи Сынов, и уже никто не мог нам противостоять.

День расставания с Террой мы запомнили навсегда, и с этим событием не может сравниться даже Триумф на Улланоре. Весь мир со слезами на глазах провожал в путь воинов, которым предстояло добиться Единства. Между Террой и Марсом уже был заключен союз, и адепты Механикум превзошли себя, построив огромный флот, позволивший Императору начать свой Великий Крестовый Поход среди звезд. В небе над Террой стало тесно от сотен тысяч космических кораблей, собранных в семь тысяч флотилий, резервных групп, вспомогательных и сопровождающих эскадрилий. Эта армада была создана для покорения Галактики, и именно это мы и намеревались сделать.

Ариман замолчал и окинул взглядом простиравшуюся внизу Тизку, затем обратился к черному зеркалу океана. Лемюэль, заметив отсутствующее выражение его лица, понял, что рассказ был важен не столько для летописца, сколько для самого Аримана.

— Первые годы Великого Крестового Похода приносили нам радость. Мы странствовали по Солнечной системе и вновь отвоевывали покоренные когда-то миры. Вокруг Терры угнездилось множество ксенорас, и мы истребляли их без всякого милосердия, сжигали их города и оставляли после себя лишь пепельные пустыни.

— Не очень-то похоже на Великий Крестовый Поход, — заметил Лемюэль. — Я всегда считал, что главное — это просвещение и разум, а выходит — обычное завоевание.

— Ты должен понимать, что в те времена мы сражались ради выживания своей расы. Терру со всех сторон окружали злобные хищники, и мы вынуждены были отвечать жестокостью на жестокость. Это было славное время. Астартес только еще начинали осознавать, на какую непреодолимую ярость они способны. Война закаляет характер человека, и то же самое можно сказать о целом Легионе. Не знаю, возможно, это было влияние геносемени наших прародителей, но уже тогда каждый Легион стал приобретать свои характерные черты, и мы отличались друг от друга не только названиями. Ультрамарины быстро прославились своей дисциплинированностью и целеустремленностью.