Примарх Тысячи Сынов лег навзничь на белую плиту, и его одежды свободно свесились по краям. Ариман продолжал читать его книгу, а Утизаар при помощи фитиля перенес огонь из жаровни Амона в фонарь. Затем Аурамагма поднял курильницу, и Фаэль Торон подошел к распростертому на камне Магнусу.

Ариман заметил, что свет стал неравномерным: из кристаллов в руках траллсов со всех сторон к центру протянулись зыбкие струи эфира. Через несколько мгновений весь пол в пещере был залит дымчатым сиянием, поскольку энергия, накапливаемая траллсами, искала выход. Свет накапливался в зеркалах и мощными потоками изливался на Магнуса, создавая вокруг его неподвижного тела призрачную ауру.

— Пора, — произнес Магнус. — Азек, дай мне лунного волка.

Ариман кивнул и снял с переплета книги металлическую фигурку. Полумесяц в освещении пещеры отливал серебром, а клыки волка блеснули, словно ледяные. Он опустил талисман в открытую ладонь Магнуса и обмотал цепочкой его пальцы.

— Мне подарил его на Бакхендге Хорус Луперкаль, — сказал Магнус. — Это изображение украшало его доспехи, но случайная пуля отколола его от оплечья. Брат подарил его мне в качестве сувенира той войны и пошутил, что талисман послужит мне путеводной звездой в темные времена. Даже тогда он обладал громадным самомнением.

— Теперь мы проверим, правду ли он говорил, — сказал Ариман.

— Да, проверим, — согласился Магнус.

Закрыв глаза, он сжал руку с талисманом в кулак. Дыхание Магнуса заметно замедлилось и стало поверхностным, его сознание было сосредоточено на любви к брату. Через несколько мгновений на его плече появилось кровавое пятно, а из горла вырвался стон.

— Великий Океан, что это?! — вскричал Фаэль Торон.

— Индуцированная рана, — пояснил Амон. — Отголосок, стигмат, называй как хочешь. А означает она одно: у нас очень мало времени, Воитель уже ранен.

— Торон, — прошептал Ариман, — твоя роль тебе известна. Выполни свой долг перед примархом.

Атейм вздрогнул на ладони Торона, поднялся, перевернулся в воздухе и повис точно над сердцем примарха. Серебряный шнурок сам собой выскользнул из короны, свесился через край алтаря и обвился вокруг намагниченной цепи.

— Я буду странствовать в Великом Океане девять дней, — произнес Магнус сквозь стиснутые зубы, ошеломив Аримана столь долгим сроком. — Что бы ни произошло, не нарушайте моего контакта с эфиром.

Пять воинов, окружавших алтарь, тревожно переглянулись.

— Не допускайте сомнений, — велел Магнус. — Не останавливайтесь, иначе все это будет напрасно.

Ариман опустил голову и продолжал читать, хотя не понимал значения слов, не представлял, как их произносить, но все же громко их выговаривал. Его голос постепенно окреп и составил резкий контраст с монотонными напевами траллсов.

— Давай, Торон! — крикнул Магнус.

Атейм рухнул вниз и вонзился в грудь примарха. Над раной расцвел фонтан сверкающей и переливающейся красной крови. В то же мгновение клубящийся свет нашел выход, и ослепительно-белые лучи вырвались из зеркал и сошлись на рукояти атейма.

Магнус с ужасным воплем выгнул спину, его глаз открылся, но в нем не было ни зрачка, ни радужной оболочки, а лишь водоворот самых невероятных оттенков.

— Хорус, брат мой! — вскричал Магнус, и в его голосе откликнулось эхо тысячи душ, придававшее словам странный акцент. — Я иду к тебе!

Над телом Магнуса в пылающей колонне света появился призрачный силуэт.

Глава 24

ОНА БЫЛА МОИМ МИРОМ

ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ

ЦЕНА

Лемюэль весь извелся от беспокойства.