— Когда-то я назвался тебе Хоронзоном, Обитателем Бездны и демоном рассеяния, но все это — бесполезные ярлыки, которые навешивают на меня смертные, они утрачивают смысл, как только кто-то их произносит. Я существовал с самого начала времен и останусь до конца Вселенной. Имена не имеют для меня значения, мне подходит любое имя, и ни одно не отражает моей сущности. На несовершенном наречии твоей неоперившейся расы ты можешь называть меня богом.

— Ты был одним из тех, кто помог мне спасти Легион, — с замиранием сердца сказал Магнус.

— Спасти? Нет. Я только отсрочил их судьбу, — ответила тень. — Но сегодня отсрочка заканчивается.

— Нет! — вскричал Магнус. — Пожалуйста, только не это!

— Надо платить за то время, что я подарил твоим сыновьям. Ты знал об этом, когда принимал в подарок мою силу. Пора выполнять условия сделки.

— Я не заключал сделку, — возразил Магнус. — По крайней мере, не с таким, как ты.

— Нет, ты это сделал, — рассмеялись глаза. — Когда ты в отчаянии призывал на помощь в глубинах варпа, когда молил спасти твоих сыновей, ты слишком близко подобрался к солнцу, Магнус. Ты предлагал свою душу, чтобы спасти их, и это обещание пора выполнять.

— Тогда заберите меня, — заявил Магнус. — Оставьте мой Легион, и пусть они и дальше служат Императору. Они ни в чем не виноваты.

— Они испили из того же источника, что и ты, — сказали глаза. — И почему ты хочешь, чтобы они служили человеку, который тебя предал? Человеку, который показал тебе источник неограниченной силы, а потом запретил им пользоваться? Что это за отец, если он открывает дверь в мир, полный чудес, а потом приказывает не переступать порог? Этому человеку, который планировал воспользоваться твоей плотью, чтобы спасти от разрушения свое тело?

Отражения в стекле дрогнули, и Магнус увидел Золотой Трон, окутанный множеством молний. А на троне отчаянно вопил обгоревший и истерзанный труп некогда могущественного существа.

— Вот какая судьба была тебе уготована, — сказало зеркало. — Навеки быть прикованным к машине, в которой заключена душа Императора, и испытывать невыносимые мучения ради его эгоистичных целей. Смотри и познай истину.

Магнус попытался отвести взгляд, но не сумел превозмочь ужас от увиденной картины.

— Почему я должен верить каждому твоему слову?

— Твоя судьба и так тебе известна. И зачем мне что-то приукрашивать? Загляни в варп и поищи своего врага. Он и его боевые псы уже в пути. Если не веришь мне, поверь себе.

Магнус закрыл глаз и бросил свой разум в потоки Великого Океана. Его волнение сегодня было особенно сильным, и ревущие валы вздымались с отчаянной яростью. Повсюду царил хаос, и лишь один узкий проход оставался спокойным. В нем Магнус уловил отзвуки множества душ.

Он сосредоточился на этой жизненной силе и увидел, в каком обличье идет к нему судьба.

В душе закипел неудержимый гнев. Глаз открылся, и под действием этой примитивной и прозаической ярости руки Магнуса окутались ослепительно-белым пламенем, вся комната мгновенно заполнилась огнем, превращая любые предметы в золу. Ярость примарха испепеляла не только дерево и бумагу; все, что осталось после недавнего приступа отчаяния, уничтожил его гнев.

Над вершиной пирамиды взметнулся столб ревущего огня, и на землю посыпались осколки лопнувших стекол. Огненная колонна, затмившая светильник на вершине пирамиды Пирридов, приковала к себе все взгляды в Тизке.

Только «Книга Магнуса» осталась нетронутой, и ее страницы не пострадали от смертоносного жара.

От зеркала тоже ничего не осталось, кроме пузырящейся лужицы расплавившегося стекла.

— Ты можешь его уничтожить, — сказало исчезающее отражение в жидком стекле.