Ариман вместе с Утизааром бросился в укрытие, хотя было очень непривычно делить убежище с воинами в свинцово-серой, а не в красно-белой броне. Лохматый волк тотчас оскалил на него покрытые слюной клыки.

— Что вы там делали? — спросил Охтхере, стараясь перекричать грохот стрельбы.

— Ничего, — ответил Ариман, не желая распространяться о тяжком испытании, которое он пережил с помощью Утизаара. — Просто выбирали момент, чтобы добраться до укрытия.

— Сейчас я бы многое отдал ради боевой машины Механикум, — прошипел Судьбостроитель, когда над грядой камней прокатился очередной вал бурлящего огня.

С посоха рунного жреца с треском сорвались миниатюрные молнии. Энергия, переполнявшая долину, едва не разрушила защиту Аримана своей соблазнительной доступностью, однако Судьбостроитель, казалось, ее даже не замечал.

Космические Волки вскинули на плечи ракетные установки и прицелились в неповрежденного гиганта. Скарссен, указав на его голову, отдал команду, почти неслышную в общем шуме. В воздухе закружились спиральные струи реактивных газов, прогрохотали взрывы, голова дернулась назад, однако обошлось без заметных повреждений.

— Повторить! — скомандовал Скарссен.

— Этим их не возьмешь! — закричал Ариман.

— Ты ни разу не охотился на фенрисианского кракена, верно?! — крикнул в ответ Скарссен.

— Какой ты догадливый, — огрызнулся Ариман, пригибаясь, чтобы укрыться от летящих осколков. Космический Волк упал на землю рядом с ним, но тотчас поднялся. — А какое это имеет отношение к данной ситуации?

— Один корабль на такой охоте наверняка будет разбит в щепки, а его экипаж закончит свои дни в пасти чудовища. — Командир Волков говорил с таким видом, будто сражение доставляло ему величайшее удовольствие. — Но у дюжины судов есть шанс преуспеть. Вот тогда ломается чешуя, рвется плоть, хлещет кровь, чудовище слабеет и умирает. И каждый гарпун имеет значение, от первого до последнего.

А потом в сознании каждого воина раздался такой мощный пронзительный вопль, исполненный вековечной тоски и боли, что исчезли все мысли.

Это был крик сотен погибающих миров. Родовой крик ужасного и жестокого бога, предсмертный вопль блаженства, исчезнувшего еще в те дни, когда раса людей была совсем юной. Ариман еще никогда не испытывал такой боли. Сметающий все преграды звук проникал в самые отдаленные уголки не только мозга, но и всего тела и буквально сбивал с ног. С трудом восстановленный хрупкий контроль рухнул, и перед мысленным взором вспыхнули картины погибающей цивилизации, горящих миров и гигантской империи, разрушенной собственной слабостью.

Жесточайший вопль не пощадил никого, ни Космических Волков, ни тем более Тысячу Сынов, пострадавших еще сильнее. Эта боль за одно мгновение едва не свела Аримана с ума.

А потом все закончилось. Отголоски крика, словно буруны перед волноломом, быстро возникли, но так же быстро и затихли. Ариман, сморгнув выступившие от боли слезы, с удивлением обнаружил, что валяется на земле.

— Великий Волк, что это было?! — взревел Скарссен, нависая над ним, словно ничего и не произошло.

Космические Волки не переставали удивлять Аримана.

— Не могу сказать точно, — сказал он и заморгал, стараясь прогнать яркие пятна перед глазами, возникшие из-за лопнувших сосудов. — Вероятно, какой-то психический крик.

— Ты можешь его блокировать? — спросил Скарссен и протянул ему руку.

— Нет, он слишком мощный.

— В этом нет необходимости, — вмешался Утизаар.

Ариман принял руку Скарссена и поднялся на ноги, хотя голова еще сильно болела от давления таинственного боевого клича. Утизаар кивнул ему и указал в сторону долины.

Главный библиарий взглянул поверх раскаленных добела камней, служивших укрытием и Космическим Волкам, и ему с Утизааром.