— Одна минута, — ответил Калофис.

Вместе со своим Практиком, воином по имени Йаотл, он прошел вдоль всего отсека, чтобы убедиться в готовности к высадке основного груза «Грозовой птицы».

— Ты уверена, что хочешь все это увидеть? Война Астартес может показаться непривлекательным зрелищем тем, кто к ней не привык. Тем более те действия, за которые отвечаю я.

— Я готова, — заверила его Камилла. — И я хочу все увидеть своими глазами. Я летописец и, если хочу, чтобы мои свидетельства чего-то стоили, должна все видеть сама.

— Это справедливо, — согласился Калофис. — Только держись позади манипулы. И не попадайся у меня на пути, потому что обеспечение твоей безопасности не входит в мои обязанности. Держись поближе к Йаотлу, он прикроет тебя огненным плащом, но не вздумай притрагиваться к чему-то ценному — все сгорит, как пропитанная прометием бумага.

— Не беспокойся, — сказала Камилла и показала ему свои руки, закрытые перчатками. — Не буду.

Калофис кивнул и обернулся к что-то бормотавшему себе под нос технодесантнику. Тот заглядывал время от времени в информационный планшет и производил последние приготовления оружейных систем безмолвных пассажиров «Грозовой птицы».

В пассажирском отсеке в три ряда стояли девять автоматонов — массивных боевых машин, напоминающих очертаниями человеческие фигуры, но вдвое превышающих ростом Астартес. Этих грозных роботов, пахнувших смазкой и гибридным топливом, Калофис называл катафрактариями. Их громадные корпуса до самых бедер покрывала толстая броня, и отдельные пластины были прикреплены также к оборудованным поршнями ногам и вращающимся на шестернях рукам. Головы автоматонов, раскрашенные в голубой и золотой цвета, были опущены на грудь, а рельефные лица напоминали бесстрастные маски давно умерших императоров. Каждый автоматон был вооружен длинноствольным орудием и огромнейшим кулаком. Орудия с ленточной подачей патронов пока висели за их спинами, на обильно смазанных полозьях. Камилла догадалась, что в момент необходимости эти пушки легко скользнут по полозьям на плечи машин.

Интересно, какое чувство вызовет эта неодушевленная громада, какой отклик возникнет при контакте с массивным устройством из стали и керамита? Она сняла одну перчатку и осторожно прикоснулась к холодной поверхности руки.

Камилла прикрыла глаза, прислушиваясь к нахлынувшим ощущениям. Беспросветные промежутки между битвами, темные, пропитанные машинным маслом отсеки от выключения до активации. Через бесчувственные глаза машины она увидела толпы врагов, падающих под залпами ее орудий, и бесконечную войну, ни последствий, ни причин которой она не знала.

Женщина проследила за потоком энергии, пробуждавшей робота к жизни, определила его источник, ощутила осознание цели, обусловленное активированной боевой программой, увидела, как в синтетический мозг поступают инструкции, побуждающие к сражению.

Но ее наблюдения прервались, когда в машине проявилось высшее сознание. Камилла не ожидала обнаружить его среди массы проводов и электронных узлов. Она вдруг почувствовала ужасную, мучительную потребность разрушения, овладевшую всеми высшими функциями этого наполовину механического, наполовину органического разума.

В мозге робота Камилла увидела зеркально-гладкий кристалл и сразу поняла, что он был высечен в местечке под названием Отражающие пещеры на Просперо и бережно отшлифован человеком по имени Эстока, учеником мастера по выращиванию кристаллов. Шлифовщик в тот самый день узнал о неоперабельной опухоли в легком, но не слишком расстроился, поскольку на вечер был назначен визит лекаря из братства Павонидов.

На задней грани кристалла мерцал огонек, свидетельствующий о присутствии высшей воли, которая объединяла под своей властью все девять машин.

Огонек постепенно разгорался, заполняя весь кристалл, и вместе с ним в сознании робота разгоралась жажда сражения.