– Спасибо, Юра! Жду твоего звонка.

– Бывай!

Карпов положил трубку на рычаг и побарабанил пальцами по краю стола.

– Уже кое что, – буркнул он себе под нос, поглядывая на висящие на стене часы. Когда главный вологодский мент Жихарев говорил насчет боязни ввязываться в это дело, он не мог знать, что начальнику объекта особого назначения действительно есть чего опасаться. Но об этом, так же как и о причине возникшей с некоторых пор сверхосторожности, кроме самого начальника тюрьмы для пожизненно заключенных, знали лишь три человека, лично заинтересованных в сохранении тайны. У каждого из них был свой интерес, несмотря на то что дело было общим. И по настоящему опасным.

Полковник какое то время сидел за столом и курил, хмуро глядя в окно и размышляя о том, может или нет присланный на Каменный священник на самом деле оказаться агентом спецслужб. Наконец он затушил сигарету, тем самым под завязку заполнив хрустальную пепельницу, поднялся из за стола и подошел к почти незаметной, замаскированной под деревянную обшивку стены, двери, ведущей в комнату отдыха. Отсюда можно было незамеченным, минуя посты охраны, спуститься по черной лестнице на первый этаж корпуса. Что Карпов и сделал. Здесь находились рабочие камеры заключенных. Подойдя к стандартному металлическому распределительному щиту, полковник открыл его крышку при помощи специального ключа и нажал на одну из десятка красных кнопок на квадратной серой панели. Тотчас передаваемое одной из видеокамер изображение встало в режим «пауза». Теперь дежурный на пульте наблюдения мог видеть лишь несколько металлических дверей и абсолютно пустое пространство перед ними, даже если в это самое время эти двери уже были бы сняты с петель. Закрыв щит, начальник тюрьмы подошел к одной из дверей, набрал на кнопочной панели комбинацию из шести цифр и вошел в просторное, тускло освещенное помещение – склад, где хранились рулоны грубой материи, сотни больших бумажных мешков с полиэтиленовыми гранулами, слесарные инструменты, безопасные механические рубанки и все прочее, что было необходимым для обеспечения заключенных тюрьмы постоянной работой. Она не была слишком разнообразной: кто то шил рабочие рукавицы, кто то штамповал на прессе полиэтиленовые хозяйственные крышки, а остальные изготавливали простейшие изделия из дерева, вроде разделочных досок. Лишь немногочисленная часть зэков принципиально отказывалась от работы, стойко перенося все применяемые охраной «меры убеждения», от многосуточного пребывания в тесном карцере до пытки голодом и жаждой.

Впрочем, заключенные в данный момент интересовали полковника не больше, чем расстрелянные израильтянами палестинцы на западном берегу реки Иордан, о которых вчера сообщали в программе «Время».

Полковник сдвинул в сторону большой фанерный ящик в самом дальнем углу склада и поднял небольшую деревянную дверцу люка в полу. Из квадратного отверстия, открывавшего вход в подвальное помещение, взметнулся к потолку мрачного склада сноп электрического света. Нащупав ногой узкую металлическую ступеньку, Карпов стал осторожно спускаться вниз.

Он очутился в довольно просторном помещении, оборудованном под химическую лабораторию. Сверкающая хромом установка гудела, синтезируя очередную порцию «товара». По трубам охлаждения по замкнутому кольцу циркулировала вода. Десятки всевозможных приборов, подрагивая стрелками, показывали состояние производственного процесса на данный момент. На полочках стояли многочисленные стеклянные сосуды с реактивами. Воздух был наполнен странной смесью различных запахов, в которых преобладал аромат мяты. Именно таким запахом обладал производимый на этом мини заводе продукт, чью химическую формулу знал только один человек в мире. И сейчас он находился здесь.

Темноволосый мужчина с потным лицом и в очках, сбившихся на самый кончик носа, поднялся из за стола. На вид ему было около сорока, среднего роста, слегка сутулый.